Не знаю, что выгнало его наружу среди ночи — то ли шум, то ли желание устроить дозорным внеплановую проверку, о которой не знал даже старожил форта Седой. А может, самое обычное человеческое желание опорожнить мочевой пузырь, придавленный излишками жира.

— Васька, это ты там дергаешься? — Хряк недовольно засопел. — Ну я тебе сейчас задам…

Времени на раздумья не оставалось. Я выскользнул из-под безвольной руки, лежавшей у меня на плече, и бросился вперед. Громадный силуэт дернулся, и я скорее почувствовал, чем услышал, как его ладонь скользнула по штанам к кобуре на поясе.

Хряк все-таки что-то заметил — но не успел ни достать оружие, ни даже крикнуть.

Мой кулак рассек воздух и с громким шлепком врезался в круглое мясистое лицо, одним ударом ломая переносицу и отправляя в глотку выбитые передние зубы. Этого наверняка было бы достаточно, но я на всякий случай добавил — левой снизу в челюсть. Голова Хряка отскочила от костяшек, как мяч, и врезалась в металлический борт грузовика.

Грохот было слышно, наверное, на всю Тайгу. От такого проснулись бы и мертвые, не говоря уже о дружинниках в караулке — так что о скрытности я забыл даже раньше, чем обмякшее тело Хряка рухнуло на траву.

— Давай, заводи! — заорал я, хлопнув ладонью по кабине.

Иван будто только этого и ждал. Казалось, мотор под капотом взревел даже чуть раньше, чем я распахнул дверцу. Седой уже был рядом, и мы вдвоем кое-как затолкали Василия на сиденье. Самим запрыгивать пришлось уже на ходу: грузовик рванул места так, будто его тащила упряжка из целой сотни огнедышащих оленей.

Я забросил штуцер с рюкзаком в кузов, оттолкнулся от подножки, перелетел через борт и тут же свесился обратно, чтобы помочь Седому.

Бедняге даже пришлось чуть пробежаться, прежде чем я сумел поймать его ладонь и одним рывком втащить наверх.

— Ну у тебя и силища! — простонал он, валясь на сложенные в кипу шкуры. — Чуть руку не оторвал.

— Ходу, ходу! — Я постучал кулаком по крыше кабины. — Давай к воротам!

Иван прокричал что-то, и грузовик вильнул в сторону, снося крылом одну из опор дозорной башни. Часовой наверху выругался и, кажется, уронил оружие — что-то со звоном ударилось о дно кузова.

Но второй уже очухался. Не успели мы убраться с площади, свалив по пути столб, как раздался крик, и на дозорной башне у ворот вспыхнул сияющий белый круг.

Свет ударил в лицо, и мы с Седым одновременно дернулись, закрывая глаза руками. Прожектор шпарил так, будто собирался выжечь дотла содержимое наших черепушек. Свет в мгновение ока залил чуть ли не весь форт, и грузовик тут же сбавил ход и заметался из стороны в сторону, будто тоже ослеп и теперь никак не мог понять, куда ему ехать.

— Ничего не вижу! — заорал Иван. — Где тут что?..