А что? Пригрозить так пригрозить! Если другого языка не понимают!

Владлена, сразу растеряв свою надменность, хлопала перепуганно искусственными ресницами.

О-очень хорошо! Стало доходить, значит!

– Если до меня или моих знакомых дойдут хотя бы намеки на сплетни, исходящие от вас, первым делом я зашлю к вам – лично к вам, Владлена Александровна, судебных исполнителей, которые затребуют возврат денег или конфискуют все ваше имущество в счет уплаты. Последние три года оплата вашей квартиры производилась с моего личного счета, на что у меня есть юридические документы.

Владлена пришла в себя, опомнилась, вернула лицу привычное надменное выражение и, приподняв бровь, собралась ответить.

– Владлена Александровна! – повысила угрожающе голос Машка. – Я предупредила, и я не шучу!

Владлена внимательно всмотрелась в лицо бывшей теперь невестки. Что она там для себя высмотрела, осталось тайной, но отвечать не рискнула. Величаво поднялась и столь же величаво удалилась из квартиры.

Через десять дней Маша имела на руках крепенькую, радующую новизной и необтертостью бумажку свидетельства о разводе и подписанные Юриком документы об отсутствии у него материальных претензий к бывшей жене Марии Владимировне Ковальской.

Ему приснились жаркий Севастополь и Машка, рыдающая, уткнувшись ему в живот.

Открыв глаза, еще не до конца проснувшись, все еще успокаивая глупое дитя в меркнущем, пропадающем, как мираж, продолжении сна, он потрогал ладонью живот.

Пресс был сухой и горячий, без каких-либо следов слезной влаги.

И проснулся совсем.

Про девочку Машу он больше не вспоминал с того дня, когда ушла жена, а до того дня не вспоминал сто лет, разве что на заре другой его жизни – молодого офицера, прибывшего по месту несения службы со столь же молодой женой хрен знает куда, на крайние задворки советской империи – в небытие.

Выбравшись из кровати, он пошел в душ, встал под упругие струи, смывая с себя приснившуюся севастопольскую жару и то далекое прошлое, приказав себе выбросить эту ерунду из головы.

Он мастерски умел выбрасывать из головы мешающие, ненужные чувства, эмоции, мысли, освобождая сознание для продуктивной работы по поддержанию, упрочению и увеличению его благосостояния, а заодно и благосостояния тысяч людей, работающих на него.

Что-то он устал. Маятно-тяжело устал.

Такое бывало с ним редко, но случалось.

Может, повлияли две тяжелейшие сделки, следовавшие одна за другой, масштабные, которые месяцами подготавливала его команда – собирали информацию, давали взятки, перехватывали инициативу у конкурентов, занимались контрразведкой, искали лазейки в юридических документах, и все это в режиме стратегической секретности.