Притормозила у стола, за которым так и не состоялся их «дачный» обед, взяла со стола бутылку, вошла в комнату, сделала пару шагов влево к большому окну, оперлась спиной о высокий подоконник и, не сводя взгляда с Победного, отпила прямо из бутылки.

– Слушай, а ты знаешь, где здесь кухня? – махнула она куда-то неопределенно бутылкой, зажатой за горлышко в руке.

Он смотрел непонятно, тяжелым взглядом, не двигаясь и не меняя позы – одна нога вытянута, вторая согнута, вытянутая рука на колене. Молчал, рассматривал Машку.

– Пироги печь собралась? – спросил неприязненно после продолжительной паузы.

Машка призадумалась над предложением, хлебнула еще разок по-простецки, «по-нашему» из бутылки и отказалась от лишней кулинарной масштабности:

– Нет, пироги – это как-то слишком. Есть хочется. Давай сделаем набег по-тихому. Бутербродов сварганим.

Победный ничего не понял! Что это с ней? Что за спокойный тон, ей что, мало?! Или безразлично, что здесь сейчас было?! Или…

Ладно. Посмотрим.

– Ну, идем, сварганим, – согласился устало.

«Ах ты ж умница, Машенька! – боялся радоваться Осип.

Присутствуя неслышной тенью, он пришел раньше их на кухню, разогнав всех, чтобы не мешали.

А вдруг она что-то изменит?

Машка распахнула холодильник, разглядывая содержимое.

– Ты любишь бутерброды? Такие большие, сложные, со всякой всячиной?

Сопроводив гостью в кухню, Дмитрий широким разрешающим жестом предоставил ей инициативу и, скрестив руки на груди, присел на край столешницы и настороженно ждал, что же будет дальше.

– Со всячиной не люблю, – сообщил он.

– Ну, хорошо! – согласилась Маша, доставая подходящие ее кулинарным замыслам продукты. – Пусть будет с конкретиной. А где хлеб?

– Не знаю, – пожал он вяло плечами, – ищи.

Пооткрывав ящики, она нашла нарезанный квадратный хлеб для американских сандвичей.

– Подойдет! – бодро резюмировала, осмотрев находку. – Только будут не сандвичи, а бутеры!

И засунула два куска в тостер. Быстренько нарезала помидоры кружочками, буженину добрыми кусками, достала из холодильника майонез, листья салата, какой-то сыр и, за пару минут соорудив два красавца бутерброда, положила их на тарелки и одну сунула Дмитрию в руки.

"И уселась на длинный рабочий стол, как раз напротив Дмитрия Федоровича.

Переплетя ступни в лодыжках, болтая ногами, как девчонка, Мария Владимировна взяла в одну руку бутерброд, в другую за горлышко принесенную с собой бутылку, порассматривала (не без гордости) свой кулинарный шедевр, откусила порядочный кусок и зажмурилась от удовольствия.