В моей руке лежал нож, если это произведение искусства вообще можно было назвать ножом. Рукоятка была выполнена из черного драгоценного камня, инкрустирована черным золотом и представляла собой немного закругленный хвост скорпиона с острым жалом на конце.

Это же подарок Марты!

Я аккуратно потянула за ножны и обнажила лезвие. Совершенное оружие. Каждая линия была отточена до абсолюта, а в отполированной поверхности металла отражались мои глаза, в которых читалась настороженность.

Сердце кольнуло острой иглой ревности, но я постаралась сбавить эмоции. ""Харт, успокойся. Он оставил Марту в прошлом. Ты — его настоящее, а принятый подарок лишь дань старой дружбе. Этот нож лежит даже не в гардеробной среди личных вещей Ричарда, а просто оставлен в тумбочке"", — успокаивала я себя, но, вспоминая королевскую красоту этой женщины, ее грациозные манеры, я машинально кинула взгляд на свое отражение во французском окне — спутанные ветром волосы, припухшие от солнца губы, маленькая грудь.

""Малек, он и есть Малек"", — отвела я глаза и резко вернула клинок в ножны. Но то ли от неуклюжести, то ли от досады мой палец соскользнул, и острое лезвие полоснуло по ладони.

— Черт! — вскрикнула я и не успела зажать рану, как тонкая алая струя закапала на пол и, стекая по лезвию, будто помечала подарок Марты моей кровью.

""Черт!"" — повторила я и побежала в ванную, стараясь не испачкать все вокруг.

Рассматривая порез, я скривилась не от боли, нет — меньше всего я хотела, чтобы об этом узнал Ричард. Пусть рана и не была глубокой, но я видела в этом некий знак — будто Марта собственноручно поранила меня до крови.

* * *Все утро я провела на верхней палубе с лэптопом, работая над рефератом по античной скульптуре, когда услышала шум мотора, а следом вдалеке забрезжили знакомые очертания черного катера.

Глянув на свое отражение в экране, я отметила все те же припухшие от солнца губы, розовый румянец, немного растрепавшиеся на ветру волосы, но теперь не отвела взгляда и не стала более сравнивать себя с Мартой. Разгладив рукава-фонарики белого льняного сарафана, я заправила непослушные пряди в косу и побежала к наружной лестнице, как внезапно услышала гудение. Перегнувшись через леер, я увидела, что боковая панель ""Нарушителя"" начала медленно приподниматься, готовясь принять на борт катер.

Было забавно наблюдать, как Косатка, подняв плавник, терпеливо ждала, когда ее детище, нагулявшись на морских волнах, вновь заберется под ""крыло"" родителя.

Но Барретт не торопился подниматься наверх. Судя по всему, он сделал остановку палубой ниже, где располагался кабинет и спорткомплекс.