Они стояли группами, с бокалами в руках, вели светские беседы, но как только видели нас, замолкали и бросали заинтересованные оценивающие взгляды. Сейчас я, как никогда, ощущала себя в центре внимания: будто всю неделю сотрудники ""GF"" разговаривали только об одном — о заморской диковинке Макса, и сегодня, наконец, им предоставился случай взглянуть на нее воочию.

Мы направились прямиком к небольшому выступу с установленной на нем трибуной, у которой стояли два человека — невысокий плотный мужчина за семьдесят что-то говорил другому невысокому мужчине лет пятидесяти, немного грузному, но с таким же хозяйским взглядом.

— Кто это? — тихо спросила я, пока мы подходили все ближе и ближе.

— Владельцы ""GF"". Старик Клиффорд и Милтон. Сейчас будут говорить, но недолго.

— Поняла тебя, — кивнула я, а Макс неожиданно шепнул мне на ухо ""скоро вернусь"" и направился прямиком на трибуну.

Милтон, недовольно посмотрел на Макса, как на опоздавшего к обеду сына, но старик Клиффорд, напротив, улыбнулся Максу и похлопал того по плечу. Со стороны эти три мужчины выглядели очень символично — словно я сейчас наблюдала три поколения компании ""GF"".

Первым взял слово Клиффорд. Он был краток, всех поблагодарил за лояльность и верность компании ""GF"". Затем на трибуну вышел Милтон и начал вступительную речь:

— Уважаемые дамы и господа, коллеги. Очень приятно видеть всех вас на Юбилее нашей компании. Некоторые из вас работают здесь уже давно, некоторые пришли к нам недавно, но я бы хотел подчеркнуть, что именно все Вы являетесь главным достоянием компании, главным ее активом…

Он говорил спокойно и убедительно, а я наблюдала за Максом, который, казалось, внимательно слушал, но было видно, что он лишь выполнял очередной ритуал, думая о чем-то своем и иногда бросая на меня спокойный взгляд.

— А теперь слово молодым, — произнес Милтон, послышались аплодисменты, и на трибуну взошел Макс.

Он улыбнулся всем присутствующим, потом поправил галстук, но я видела, что это не от нервозности — он играл и держал паузу.

Народ совсем стих, и только когда в зале воцарилась полнейшая тишина, Макс заговорил:

— Простите, я тут немного нервничаю, стоя рядом с такими Мэтрами, — он повернулся к владельцам и вновь поправил воротник, будто тот его душил.

Но я понимала — Макс ни разу не нервничал. Он играл и был превосходным актером."

"— Черт. Чувствую себя учеником начальной школы Рузвельта, которого пригласили на встречу выпускников Кембриджа, — и весь зал залился смехом и аплодисментами.

Я бросила взгляд в толпу и про себя улыбнулась.