Рыжулька снова улыбнулась и подняла трубку:

— Сергей Дмитриевич, она здесь… Хорошо. — И, положив трубку, вышла из-за стойки, услужливо открыла передо мной ближнюю дверь: — Проходите, вас ожидают.

Сергей, значит. Дмитриевич. Ну что ж, большой и бритый, будем знакомы.

В который раз за сегодня я замерла на пороге — передо мной оказалась просторная комната с панорамной передней стеной, за которой открывался шикарный, полный света и воздуха вид на реку и лес. По центру комнаты стоял длинный чёрный стол, ряд чёрных кресел, непонятные графичные картины на чёрных стенах.

Но, несмотря на тотальный чёрный, комната не выглядела мрачно — скорее дорого и брутально.

В торце стола, в его дальнем от меня конце, возле самого окна — большое серебристое кресло, повернутое ко мне спинкой. И обалденный, сногсшибательный аромат кофе от дымящейся чашечки на столе!

Я постояла немного в нерешительности и наконец кашлянула:

— Вы сказали к одиннадцати подойти.

Кресло медленно развернулось… И это был не Гордеев. Вернее, он-то может, как раз, и Гордеев, но не тот, на которого я рассчитывала.

Передо мной, увлечённо погрузившись в планшет и, судя по всему, играя там в стрелялку, восседал облачённый в пижонский бордовый костюмчик красавчик.

Тот самый, которого тогда, в Биг-Смайле, я сходу нарекла Кинозвездой.

«Гей, — тут же мелькнуло в мозгу Машкиным голосом. — Точно, гей»

— Ты проходи, — не отрывая взгляда от планшета, кивнул он. — Сейчас я… — Мимолётно пригнулся, закусил губу. Точно стрелялки. — Кофе будешь?

— Нет, спасибо."

"Но он уже не слушал. Стрелял. На вид лет тридцать, холёный. Широкоплечий, высокий, статный. Крупные кисти с красивым узором вен и крепкими пальцами.

Правильные, очень привлекательные черты лица, волевой квадратный подбородок. Готова поклясться, что, если он улыбнётся — там будет ровно тридцать два белоснежных винира и вспышка-блик, как в рекламе жвачки.

Наконец он резко дёрнулся в сторону, потом откинулся назад… и разочарованно выдохнул:

— Грохнули, гады. — Поднял на меня взгляд. — Да ты проходи, проходи. Кофе будешь?

— Да, — решилась я. — И я от Гордеева, кстати…

— Я понял, — кивнул он и взялся за телефон. — Тань, сделай… — отстранил трубку от уха: — Капучино, эспрессо?.

. Капучино, Тань. И Гордеева сюда давай.

Большой и бритый появился как раз когда я, понадеявшись на то, что увлеченный очередным сетом стрелялок Кинозвезда не видит, пыталась вылизать оставшуюся на дне чашки пенку. Осеклась, смущённо отставила чашку на блюдце.

— Здрасти…

Но Гордеев на меня даже не посмотрел. Всё его сосредоточенное внимание было направлено на Кинозвезду, которому в этот момент было ни до кого — он стрелял. Ну а я, раз такое дело, украдкой рассматривала Гордеева.