— Мне ни хрена не плевать, что ты торгуешь наркотой! Так лучше? Или что ты имеешь в виду, когда просишь не торопиться? Что это всё не то, о чём я подумала, и ты всё объяснишь? А не надо мне ничего объяснять! Я не вчера родилась, чтобы путать хрен с пальцем! Я только знаешь, о чём думаю? Какой же ты, сука, жадный, что зажопил мне сотку на спасение невинно обвинённой в наркоторговле подруги, в то время как сам миллионы на этом гребёшь!

— Я не торгую наркотиками, — процедил он сквозь зубы. — Я занимаюсь финансами.

— Ах да, прости, это же совсем другое! Как я могла перепутать! А знаешь, что… А пошёл ты в жопу!

Выскочила из машины.

И уже в следующий момент поняла, что кажется, погорячилась: мало того, что моросил похожий на холодную пыль дождик, а я была в дурацком топике на тонких бретелях, так ещё и местечко такое — загородная трасса, ночь… Но уверенности моему решению придал ироничный голос Гордеева:

— Хорошо подумала?

Не удостоив взглядом, я показала ему средний палец и, то и дело подворачивая на высоченных каблуках щиколотки, побрела вперёд по обочине. Куда? Зачем? Что дальше? С каждым шагом решимость всё уменьшалась, но включалась упёртость.

А когда я наконец вышла за пределы отсвета дальних фар, и ночь вокруг обрела объёмы и пугающую пустоту, за спиной послышались шаги.

Я была зла, как собака, но в этот момент почувствовала вдруг предательское удовлетворение. Гордеев всё-таки пошёл за мной. То-то же!

Он довольно быстро меня нагнал, и на мои мокрые, продрогшие плечи, тут же опустился его пиджак. Я гордо взбрыкнула:

— Отвали!

— Кончай хернёй страдать, — настойчиво вернул Игнат пиджак на место. — Кому хуже делаешь, мне что ли?

Я промолчала, но, чувствуя, как меня обволакивает теплом его тела и запаха, всё-таки запахнула полы поплотнее.

— И всё равно ты скотина, понял? Сладкая парочка Коломойцу.

— Я просто наёмник, Слав. Просто работаю на того, кто платит. Не вникая в морали.

— Угу. И от приступов совести не страдаешь. Очень ценный сотрудник! Элита, твою мать. Бревно бесчувственное!

— Неподверженный страстям, не способен на предательство. Я следую логике и инструкциям, в моей работе это намного важнее совести. Поэтому клиенты доверяют мне свои жизни. И поэтому до сих пор жив я сам."

"— Да кому на хер нужна твоя жизнь? — не выдержав, заорала я.

 — Если твой потолок — крышевать наркоторговца?! С твоими данными, ты мог бы пользу людям приносить! В каком-нибудь антитерроре или даже просто в полиции работать, но ты выбрал криминал! Ты за бабло душу продал! Ты уже предал, всех сразу, всё человечество! Я думала, ты герой. Восхищалась тобой, а ты просто такой же как мой папаша. Ну и какой смысл тебе было выживать там, в Чечне? Чтобы разменяться вот на это всё? Я не понимаю. — Поёжилась, размазывая дождь по лицу.