Уму непостижимо!

— Офигеть! — потянула я и выпрыгнула из машины, а потом сразу же припустила к берегу.

— Нравится? — услышала я в спину.

— Еще спрашиваешь? Конечно! — с восторгом кричала я, на ходу снимая с ног сандалии.

А затем вбежала в прохладную воду и замычала от наслаждения, оглядывая бирюзовую гладь.

***— Это бывший карьер по добыче гажи, в простонародье водоем прозвали просто Донцо или питерские Мальдивы, — произнес Рома тихо, подойдя ко мне сзади, обняв за талию и положив свою белокурую голову мне на плечо.

— Что-то слышала про это место, теперь припоминаю.

— Это частная территория. Мы проезжали пункт пропуска, помнишь?

— И как нас сюда пустили? — чуть обернулась я к нему.

— Магия моей улыбки, — рассмеялся Рома, и я вместе с ним.

А спустя всего пару секунд случился поцелуй, и ослепительная яркая молния ударила в низ моего живота, стоило только нашим языкам встретиться. И я не смогла сдержать тихого, полного наслаждения, стона. Мужские пальцы скользнули под майку, а затем потянули ее верх, одним уверенным движение снимая с меня тряпицу.

Еще мгновение и ширинка на моих шортах оказалась расстегнутой. Раз — и я осталась стоять перед Ромой в одном бикини. Два — и его руки с протяжным шипением пробежались по моему телу, задевая напряженные соски. Три — и меня закинули на плечо вверх тормашками.

— Рома! — взвизгнула я.

— Мне кажется тебе пора остыть, маленькая, — все глубже и глубже заходил парень в воду.

— Не смей! — хохотала я и одновременно негодовала, дубася его по крепкой заднице.

— Ах, эти жаркие взгляды! Ах, эти тихие стоны! Ах, ах, ах…

— Пусти! — рвалась я из его рук.

— Как скажешь, бесстыдница ты моя, — и тут же, вместе со мной занырнул в прохладу озера.

И мы, словно малые дети, почти час резвились в воде. Ныряли, брызгались, плавали и целовались, а потом, окончательно выбившись из сил, выбрались на берег. Расстелили огромное покрывало, что Рома прихватил с собой, и улеглись на него, счастливо прикрыв глаза.

— Как жарит, — потянула я спустя минут пять и смахнула со лба мокрую прядку.

— Жарит, — согласно прошептал рядом с моим ухом парень, а потом я почувствовала, как его пальцы пробежались по верху от моего купальника.

Замерла. Зажмурилась. Сглотнула.

Но и Рома останавливаться не собирался. Он ко мне даже не прикасался толком — он порхал надо мной как бабочка, едва дотрагиваясь до разгоряченной и чувствительной кожи. Легонько задевал соски, спускался к пупку, скользил вдоль линии трусиков и вновь поднимался выше. И с каждым его касанием меня начинало все больше и больше потряхивать, а затем и вовсе пришлось судорожно сводить ноги.