Смысла больше нет

POV СоняВот, гляди:это проще, чем дважды три,и вернее, чем сотня клятв,и страшнее, чем крики птиц,разбивающихся на камнях.это надо понять изнутри:вот сидит человек,который тебя предаст.вот идет человек,которого предал ты./Кот Нетрезвый/

Выхожу из института вся на взводе, готовая опять вступить в бой с тенью. Напряжена, вибрирую. Нервы сдают, но я приказываю им держаться из последних сил, несмотря на то, что за ребрами творится что-то немыслимое. Торнадо — пять баллов по шкале Фудзиты.

Да, каждая встреча с Ветровым — это как мой личный апокалипсис. Армагеддон. Здесь приходится сражаться не только с ним, но и с самой собой, ставя на первое место принципы, а не низменные желания и первобытные инстинкты.

Гормоны — это, конечно, прекрасно. Но мое душевное равновесие важнее.

Наше дело под гриф секретно. Имя Романа Ветрова теперь табу.

Выхожу на институтское крыльцо и шарю глазами по парковке. Внутри жалобно стонет последняя не порванная струна.

Пусто.

Проверяю еще раз. И снова по нулям.

— Чисто, София Александровна, — озвучивает мне уже очевидный факт один из охранников, и я сдержанно киваю, направляясь к автомобилю.

Пока иду, непрерывно сканирую пространство, но не обнаруживаю ничего, за что бы можно было зацепиться. Красавина-Косякова-Ветрова нет. И его хищного Лексуса тоже нигде не видно.

— Может хватит?

— Как хватит-то, Сонь? Дай мне хотя бы шанс! Я не могу без тебя!

— А я могу. Потому что я забыла о тебе. Все. Было и прошло…

Мозг плавится под воспоминаниями нашего вчерашнего разговора. Сердце распадается на кровавые куски. Вот значит как?

Это конец.

Да?

Или очередной изощренный способ психологического давления в стиле Грешника, чтобы у меня перемкнуло от страха потерять его и я сама кинулась к нему в ноги.

Три ха-ха! И барабан на шею! Бегу, аж спотыкаюсь, Рома!

Но и на следующий день стоянка, что перед парами, что после, оказалась пуста. Ветров исчез, растаял как прошлогодний снег. Потаскался месяц, побухтел что-то про любовь-морковь и устал. Посочувствуем мальчику. Он на такие жертвы ради меня пошел, а я, стерва такая, его рвения и душевные порывы не оценила.

Только вот не могу я больше обманываться на его счет. Вспоминаю те его слова про то, что на мне пробу ставить негде и все внутри меня покрывается тленом. Все мои воспоминания были фальшивкой, жалкой бутафорией. Поцелуи с ним — всего лишь вынужденная мера для достижения его целей. Мой первый раз — всего лишь проходной одноразовый секс для, потонувшего в разврате, распутника.

Все игра.

И если бы не дело случая, то я осталась бы использованной и поломанной игрушкой, сидящей у разбитого корыта, пока бы сам Рома Ветров, припеваючи, шел по жизни дальше, уродуя сердца глупеньким девочкам до неузнаваемости снова, снова и снова.