— По словам мисс Ауэр, когда она в последний раз разговаривала со своими родителями, они сменили номера телефонов, чтобы избавиться от нее. Это было более десяти лет назад.

Желчь подкатила к горлу. Боль, когда-то тупая и постоянная, как шрам, прокатилась по моему телу. Все, что я с таким трудом подавлял, снова нахлынуло на меня.

Ее обстоятельства. Ее отчаяние. Мое предательство.

Я передернул плечами и с удивительным спокойствием стряхнул руку доктора Коэна.

— Я должен быть ее подопечным.

Это было абсурдно. Маловероятно. И уж совсем неприемлемо, учитывая мои особенности жизни.

Но в этом была и поэтическая справедливость. Я обещал быть рядом с ней и не смог. Самое меньшее, что я мог сделать, - это выхаживать ее. По всей вероятности, речь шла о неделях, а не о месяцах.

Кроме того, какой у меня был другой выход? Оставить ее здесь?

Получив от меня согласие, доктор Коэн перешел к следующему листу в своем планшете.

— Социальный работник пригласит медсестру и специалиста по охране здоровья, чтобы обсудить потребности мисс Ауэр, но я дам вам версию с кратким описанием. — Он пристально посмотрел на меня, растягивая слова, словно я был деревенским идиотом, которому он только что доверил ядерные коды.

— Вам нужно будет ухаживать за ней, возить ее на медицинские приемы для наблюдения, следить за тем, чтобы она вовремя принимала лекарства, и составлять ей компанию.

— Составить ей компанию?

У меня было такое чувство, что, когда Брайар вернет себе память, она еще больше разозлится, обнаружив, что я прижался к ней в самом уязвимом месте, а у нее уже было достаточно злости, чтобы заправить электростанцию.

— Да. Займите ее. В окружении вас, ее друзей, людей, которым она небезразлична.

Ей не пойдет на пользу, если она погрузится в депрессию и панику. Такое часто случается с амнезиаками, особенно с теми, у кого нет сильной системы поддержки. — Он снова устремил на меня пристальный взгляд.

Я не мог его винить. Моя репутация дошла до всех закоулков Восточного побережья.

— Я понимаю.

— Будет лучше, если она не останется одна даже на короткое время.

— Хорошо, что у меня нет настоящей работы.

— Это не шутка, господин фон Бисмарк. — Он засунул ручку в карман пальто, и морщины закрыли половину его глаз, когда он нахмурился.

— Она сейчас хрупка и уязвима, и единственный человек, о котором она вспоминает положительно, - это вы. Вы - ее система поддержки. От вас зависит, будет ли процесс выздоровления гладким или неровным. И не ошибитесь - вы обеспечите ей гладкий процесс выздоровления.

— Что это значит?"

"— Будьте с ней помягче. Не будоражьте ее. Если она верит в то, что это правда, не лопните ее пузырь. Смиритесь с этим. Даже если она думает, что она олимпийская бегунья. Что собака ее детства все еще жива.