Я понимаю, что оказывала на тебя сильное давление. Но ты мог бы взять трубку в один прекрасный день. Мило сказать мне, что ты занят, не заинтересован и хочешь просто дружбы. Вместо этого ты отрезал меня так грубо, что, когда я появилась у тебя дома, ты позволил охране выпроводить меня.

Я вздрогнул. Это случилось вскоре после окончания Гарварда, перед тем как я сбежал в Кембридж, чтобы получить степень магистра. Она была маленькой и несчастной. Промокшая до костей от дождя. И совсем одна. И я не пустил ее в дом.

Она была права. Я был чудовищем. Я не заслуживал прощения.

Я склонил голову. Молча.

— Конечно. Ты настоящий гребаный мечтатель, Оливер. — Она покачала головой, вскинув руки вверх. — Ничего не изменилось. И уж тем более ты. Следующая женщина, которая скажет тебе, что любит тебя, будет дурой.

Брайар развернулась и зашагала к краю водной преграды. Под покровом темноты ограда из ткани, окаймлявшая ее, почти исчезла. Ее ноги запутались в сетке.

— Обнимашка, осторожно. Там...

Она перевернулась на спину и упала на другую сторону, размахивая руками. Я услышал крик, затем стук головы Брайар о то, что, как я надеялся, не было грузовиком с рысью, припаркованным на краю пруда, и наконец - сильный всплеск.

На мгновение я застыл. Лезвие гильотины повисло в воздухе. Воспоминание врезалось в меня с ужасающей силой. Я застыл, не в силах сдвинуться ни на дюйм.

Потом я вспомнил, что Брайар в беде, и все и вся исчезли.

— Черт.

Сбросив куртку и включив фонарик на телефоне, я прыгнул в пруд. Ледяная вода обжигала кожу. Я плыл в кромешной тьме, пытаясь найти ее. Ныряю. Выныриваю. Ныряю. Выныриваю. Каждое погружение оказывалось безрезультатным.

Паника пожирала внутренности, как огонь. Каждая секунда, проведенная в прохладной воде, была секундой, которую нельзя было себе позволить.

Я решил разделить пруд на участки и нырять в разные стороны каждый раз, когда делал вдох. Это сработало. На пятом нырке мне удалось ухватиться за подол ее плаща.

Плыть обратно к берегу было нелегко, но когда я разложил Брайар на аккуратно подстриженном газоне и прижал дрожащие пальцы к ее шее, на моей коже раздался безошибочный теплый стук пульса. Слабый, но есть.

Я подавил вздох облегчения, прежде чем понял, что ее кожа головы - да и все лицо, собственно, - гораздо темнее, чем остальная часть ее мокрого тела.

Кровь. Ее лицо было в крови. Должно быть, она получила травму при ударе головой.

Кровь.

Вода.

Травма.

Поток воспоминаний хлынул через шлюз. Я схватил телефон и позвал на помощь.

У меня еще будет время, чтобы рассыпаться.

Но это время было не сейчас.

11

Брайар

Шестнадцать лет

Еще одно лето, еще одна роза.

— Пурпурно-голубая роза. Самый редкий цвет для розы. По совпадению, это цвет твоих глаз.