Единственный способ сделать это включает покупку за 45 миллионов долларов сразу за Виргинскими островами.

Прежде чем кто-то из них успевает задать еще несколько вопросов, я дотягиваюсь до золотого банта и дергаю его.

— Я все равно открою подарок раньше времени.

Как только лента распутывается, боковые стенки коробки падают на стол, открывая нечто гладкое и металлическое. Я понятия не имею, что это. Вероятно, какая-то техника. С длинным гибким шлангом, идущим от резервуара к соплу. Он блестит, как будто кто-то только что его отполировал.

— Это... — Я почесала висок. — О...

— Огнемет, — говорит Ромео, изогнув бровь. — Для твоих кустов. Помнишь?

— Точно. — Я смотрю на чудовищную штуку, убеждення, что заслуживаю визита ФБР и всех остальных агентств из трех букв. — Спасибо.

Оливер наклоняется вперед, чтобы осмотреть его.

— Не это я имел в виду, когда говорил, что буду поддерживать твои увлечения.

— Хочешь демонстрацию? — Ромео добавляет круглый кубик льда в свой виски. — Мы можем сжечь весь утес дотла к закату.

К счастью, на кухню вальсирует Агнес, спасая утес. Она держит на ладони поднос, заваленный сладостями.

— Десерт, дорогая?

— Нет, спасибо. — Я помогаю ей поставить подносы на пол и останавливаюсь, когда она берет маленькую тарелку. — Не думаю, что смогу больше есть. Завтра мы с Оливером едем к Куперам на второй раунд Дня благодарения.

— О, Коннектикут прекрасен в это время года. — Агнес ставит тарелку, которую она зарезервировала, перед Оливером и сжимает его плечо. — Я приготовила это специально для тебя.

Затем она исчезает в тумане из переливающегося жемчуга и винтажного Jean Patou. Оливер молча смотрит на тарелку, пока Фэрроу раздает всем карты. Это сладкие картофельные кексы. Его любимые. О.

Я поворачиваюсь к нему, когда он бормочет что-то почти неразборчивое.

— Она не пекла мне мой любимый десерт уже пятнадцать лет.

Эти слова разбивают мне сердце, но кексы сшивают его обратно.

— Все меняется, Олли. Ты не один. На этот раз... — Я сжимаю его руку под столом, достаточно близко, чтобы слышали только мы. — Если небо упадет, я подниму его для тебя.

Оливер

Месяц спустя

Мой брат - ублюдок.

Садистский, беспринципный тролль во всех смыслах этого слова.

Винтажный бархатный костюм, который он мне купил, сидит на моей заднице, вытягивая пот из пор, о существовании которых я даже не подозревал. Себастьяну удалось убедить мою невесту последовать примеру с нарядами Барби, поэтому я испытываю дискомфорт. Несмотря на то, что на дворе декабрь, на частном острове сейчас тридцять два градуса и очень влажно.

Со своего места на песке я чувствую на себе пристальный взгляд Себа, который впитывает в себя романтику с соседнего маяка. Брайар предложила отложить медовый месяц.