Та библиотечная книга, которую ты оставила в Токио, с глупыми липкими записками внутри. Или неожиданный сон посреди представления «Щелкунчика» в третьем классе. Все пятнадцать тысяч просмотров на YouTube - это, наверное, я. Или фреска из роз, которую ты нарисовала перед отъездом из Будапешта. Я думал, не вырастешь ли ты художницей.

— Ты это видел?

— Видел. Она была моей заставкой в течение многих лет, пока Роуз не заменила ее на селфи с крупным планом внутренностей ее ноздрей. — Слабая улыбка заиграла на его губах. — Я видел все частички тебя, которые ты оставила после себя, и я любил каждую из них.

— И ты никогда не сдавался."

"Я все еще не верила в это. После целой жизни, проведенной на втором плане, мне казалось, что я слышу о чьей-то чужой жизни, а не о своей собственной. Купер не мог быть более непохожим на Джейсона и Филомену. Эти двое сделали из родительского пренебрежения форму искусства.

Затем, с неистовой нежностью, которая закрепила меня, Купер выдержал мой взгляд, его голос был непоколебим.

— Я всегда буду искать тебя, Брайар. Даже если бы я никогда не нашел тебя, я бы продолжал обшаривать каждый уголок земли, но только ради малейшего шанса, что ты узнаешь и поймешь правду. Ты всегда была желанной. За всю твою жизнь не было ни одного момента, когда бы ты не была любима.

98

Брайар

Только не снова.

Я опустила чемодан на ковер с тихим стуком и вытерла свою карточку-ключ о край рубашки. Зевок прорвался через горло.

Мы с Купером обменивались историями до самого заката, остановившись только тогда, когда близнецы попросили ужин. Как бы мне ни хотелось присоединиться, я едва могла держать глаза открытыми. Марси, директор, убьет меня, если я опоздаю на утреннее собрание. Кроме того, моя семья все лето будет жить в номере The Grand Regent, как договорился Олли.

Я снова провела по карточке-ключу и дождалась зеленого сигнала. Ничего. Нахмурившись, я провела еще раз, на этот раз медленнее. Замок оставался красным. Тусклый сердитый сигнал подтвердил мои подозрения. Мое кровяное давление подскочило. Быстрый стук сердца отдавался в ушах.

— Нет, нет, нет. Только не это. — Я прижалась лбом к холодной двери. — Чертов Оливер.

Я убью его.

После того, как поблагодарю его.

Горничная вышла из комнаты в конце коридора, толкая тележку, заваленную полотенцами.

— Эй, там. — Я притормозила, стараясь сохранить ровный голос, несмотря на то что чувствовала себя так, будто только что наступила босой ногой на лего. — Извините, что спрашиваю, но не могли бы вы впустить меня в мою комнату? Кажется, моя карточка сломалась во время рабочей поездки.

— Я не имею права... — Горничная наклонила голову, но через мгновение ее глаза засияли. — О, конечно, госпожа фон Бисмарк. С возвращением.

Госпожа фон Бисмарк?

Мне захотелось застонать.