— Почему я не могу влюбиться в кого-то вроде сестер Таунсенд, которые в одиночку сожгли бы целый тропический лес, если бы это помогло им проложить себе дорогу к распродаже дизайнерских вещей?

— Они бы пересадили деревья, — попыталась возразить я, потрясенная тем, как сильно они мне понравились.

Чего не хватает еще двум людям?

Он бросил на меня серьезный взгляд.

— Ты можешь летать коммерческими рейсами.

Я покачала головой.

— Мы снимаем по несколько недель подряд, и это суматошный график. Часто по двадцать часов в день.

— Это судебный иск, который только и ждет, чтобы случиться.

Я помогу тебе его подать. Мы уедем в закат, получив компенсацию, и ты сможешь использовать ее для запуска своей собственной продюсерской компании. Здесь. В Потомаке. Рядом со мной.

— Я не буду судиться со своими работодателями, Оливер. И я не буду делать ничего такого, что навсегда занесет меня в черный список Голливуда. — Я положила локти на стол. — Это моя мечта.

Крошечная предательская слезинка потекла по моей щеке. Я смахнула ее, пока он не заметил. Не должно быть никаких признаков слабости. Никаких трещин, в которые он мог бы пролезть, чтобы убедить меня остаться.

В этот раз мне нужно было выбрать себя.

Олли не сдвинулся с места.

— У нас все получится.

— Если ты не будешь в Лос-Анджелесе, это превратится в отношения на расстоянии.

Он пренебрежительно махнул рукой.

— Тогда мы будем общаться на расстоянии.

— Да. — Я фыркнула. — В прошлый раз все так хорошо получилось, верно?

Оливер кивнул.

— Отлично. Хорошая мысль. Я тоже не хочу больше быть вдали от тебя. — Он тоже подчеркнул это, отодвигая тарелку и нарезая канадский бекон. — Я занимался этим пятнадцать лет, и это была пытка.

Тогда я перееду в Лос-Анджелес вместе с тобой.

Он потирал сердце, словно обижаясь, что я не пригласила его первой. Только вот моя интуиция - и каждая клетка мозга, которая еще не умерла от сотрясения - предупреждала меня, что совместный переезд в Сокаль закончится лишь разбитым сердцем. Он не мог бросить свою семью. Я бы никогда не попросила его об этом.

— Оливер. — Я встретила его взгляд, разрывая тост пополам и макая его в яичный желток. — Ты не можешь переехать. У тебя есть Себ.

— Он поедет с нами, — пробурчал он, явно не подумав.

Себастьян никогда бы не согласился на это. Он вообще не хотел покидать свое крыло, особенно после фиаско в кабинете хирурга. За прошедшие дни он запретил посещать корабль (включая меня), перестал грести (даже по ночам), а за продуктами ходил на тележке (ее доставлял на палубу Усэйн Кольт, а к балкону она была привязана с помощью системы лееров).

Я встала и направилась к нему.

— Нет, не поедет.

Мы оба знали это как неоспоримый факт.

На его шее напряглись мышцы, как будто он физически мог удержать эти отношения.