И я не знаю, что и сказать, как поддержать его. Только снова по плечу тихонько провожу пальцами. А потом убираю руку. Он ведь как кусок льда сейчас."

"– В общем, я остался один как раз после выпускного. И решил, что там жить не смогу. Просто подыхал с тоски везде. Не знал, куда деться. Чесал кулаки на улицах, в парках ночами шатался, спал в подъездах и у друзей. Никак не мог понять, почему вот так вот всё сложилось. Но одно понял. Что если я не возьму себя в руки, то либо в тюрьме сгнию, либо на улице сдохну. Аллигатором меня, кстати, там и прозвали. Про ""связывателя"" я уж потом придумал.

Когда латынь учил. Ну, ради эрудиции. На самом деле всё куда банальнее и скучнее. У меня куртка была с мордой аллигатора на спине.

Он вздыхает.

– В общем, я взял рюкзак, напихал в него вещей, закинул на плечо и уехал в Москву. Вот и вся история.

Прижимаюсь к нему, обнимаю, глажу по спине. Он такой огромный, высокий, и я чувствую себя какой–то беспомощной. И слёзы у меня по щекам льются. Тыкаюсь в него носом, чувствую, как пахнет вкусно. Тёплый такой... А он меня по руке гладит.

Разворачивается ко мне. Взгляд тёмный, и вроде как влажный немного.

Отворачивается, прячет глаза.

Обнимаю его так крепко, как только могу.

– Прости меня, пожалуйста... – сквозь слёзы шепчу я. – Прости. Я не хотела... Я не думала, что...

– Да ладно, малышка, – прижимая меня к себе, тихо и чуть хрипло говорит он. – Всё нормально. Было и прошло.

И гладит меня по волосам своей большой ладонью. Нежно–нежно так. А я от этого только сильнее плачу. Жалко мне его, пипец как. До слёз просто. Огромный такой, большой. Сильный. И такой одинокий.

– Пойдём на качелях качаться? – взяв меня за плечи и чуть отстранив от себя, предлагает он.

Смотрит в глаза. – Там, должно быть, клёво. Или хочешь, домой? В смысле... ну, в дом этот.

Бросаюсь к нему, обхватываю руками за талию, и вжавшись в него, утыкаюсь носом в грудь. И реву.

– Ты чего, девочка? – как–то очень нежно и трогательно, и даже как–то растерянно спрашивает он. – Чего ты? Да всё нормально, котёнок... Правда нормально. Ну, чего так распереживалась–то?

И обняв одной рукой, другой снова тихонько гладит по голове.

Я ничего не отвечаю ему. Не могу. Только, уткнувшись в него, носом шмыгаю. И он тоже теперь молчит. Гладит меня по голове и молчит.

Так мы и стоим.

Среди ночи на берегу океана.

Глава 32.

Наши объятия размыкаются только, когда я успокаиваюсь. И надо сказать, успокаиваюсь не без помощи Саши.

– Искупаемся? – кивая в сторону тёмного океана, задорно предлагает он.

– Можно, – улыбаюсь я.

Он стягивает с себя футболку и скидывает её на песок. Его мускулистый торс в свете луны и фонарей – великолепен. Тени подчёркивают рельеф мышц. Мощную грудь, пресс кубиками, сильные руки, округлые плечи. Он реально – очень красивый мужчина. И борода – его красит.