Тут нет ни любви, ни привязанности, тут исключительно торговые отношения.

Но Дашке, похоже, плевать. Всю дорогу до машин она восторженно тараторит на тему того, что купил ей Ваня. У неё теперь, например, есть ""просто офигительное колье"" и ей не терпится поскорее его надеть. И я просто ""охренею, когда его увижу"".

Отделываюсь односложными репликами. Чувство такое, что нас вот–вот запрут в золотых клетках. И если птичка–Дашка будет радостно и заливисто петь, то птичка–Оксана отвернётся к стене и будет молчать. И оттого, что я понимаю, насколько разные реакции у нас с ней на происходящие события, я чувствую себя очень одинокой.

Глава 11.

На самолётах я летала всего дважды. Первый раз в детстве. Дед и бабушка подарили мне море. Второй, в подростком возрасте, уже ближе к окончанию школы, когда я училась в десятом классе. Мама предложила поехать в Питер, но был сезон и билеты на поезд (ни о каком плацкарте и ни о каком ""Сапсане"" мама даже знать не желала) стоили примерно столько же, сколько и перелёт. Поскольку лететь было быстрее, чем ехать, выбрали самолёт.

Обратно и в первый раз с дедом и бабушкой, и во второй с мамой мы возвращались на поезде.

Но даже моих скудных представлений о перелётах гражданскими рейсами хватило, чтобы понять: джет Аллигатора – это совсем другое.

Схожей была только процедура регистрации в аэропорту. И перед тем, как она прошла, мы с Дашкой получили от Аллигатора очень жёсткие инструкции.

Но вот дальше было уже всё иначе. Без ожидания в зале, без толпы народа, без автобуса, который вёз нас к самолёту и прочего подобного. К самолёту нас отвёз джип, которым управлял сотрудник Аллигатора, и в котором находился ещё и представитель аэропорта.

Джет стоял вдали от огромных самолётов различных авиакомпаний, и по трапу мы поднимались, как почётные гости. На борту нас встретил персонал из двух человек: стюард и стюардесса – оба молодые люди, примерно наши с Дашкой ровесники. Аккуратные, подчёркнуто вежливые и обходительные, одетые в белую форму с синими полосками, они всячески давали понять, что Аллигатор здесь – полноправный хозяин.

И вообще, поведение людей, которые на него работали, в который раз поражало меня их немногословностью.

Все до единого – от огромных мужиков на яхте и то ли бармена, то ли официанта Евгения, который телосложением был куда больше похож на обычного мужчину, чем эти качки, до Павла, Ивана и стюардов на самолёте – говорили очень мало и всегда только по делу.

Наверное, это обычное молчание и беспрекословное послушание  – важное условие их работы на Аллигатора. Субординация для него – явно не пустой звук.