В салоне было жарко, невзирая на отсутствие стекол. Над востоком Украины много дней висел безжалостный антициклон. Ни ветерка, ни облачка, температура под тридцать, хорошо хоть, что не под сорок.

Молодой боец с нервно дрожащим глазом и желанием всех убивать, впечатанным в физиономию, стащил с себя защитную куртку и принялся расстегивать лямки бронежилета, чтобы облегчить дыхание.

– Ну и правильно, – проворчал голубоглазый сосед с выпяченным подбородком. – Все равно контрафактная подделка. В вышиванке бы лучше поехал.

– Сам ты контрафактный! – бросил молодой и постучал костяшками пальцев по кевлару. – Нормальный броник, не стыдно надеть. Товарищ майор, чего мы тут как рыцари сидим? – обратился он к затылку начальника. – Уже в тылу, повсюду наши, разрешите рассупониться?

Сосед отрывисто гоготнул. Его почему-то сильно развеселило слово «наши».

– Отставить, боец! – проворчал бровастый майор. – Ты солдат, а не капуста. Нечего тут пузом сверкать.

– Вот на бабу полезешь, тогда снимешь, – буркнул под ленивые смешки его светловолосый заместитель, подумал и добавил: – Если захочешь еще когда-нибудь на нее забираться.

Автобус въезжал в Скворечники, депрессивный малоэтажный городок, помеченный войной. Прохожих почти не было, но над домами развевались украинские флаги. Бомбежка обошла городок стороной, но близость фронта отмечалась повсеместно – в мрачной атмосфере, в быстро перебегающих людях, в изобилии камуфляжа на квадратный метр.

Проезжую часть тоже не бомбили. Она и так была разбитой, а после прохода тяжелой техники и вовсе выглядела пашней. Водитель ругался, лавируя между ямами, посылал всех за тридевять земель. Навстречу проехали несколько танков, жутко грохоча и распространяя удушливый смрад. На броне сидели пехотинцы. Кто-то помахал пассажирам автобуса. В ответ те тоже изобразили приветственный жест – дескать, слава Украине, все такое.

– Товарищ майор, горючее на исходе, – проворчал водитель. – Заправиться надо. Эта тварь бензин жрет, как голодный волк мясо.

– Так заправляйся, Ершевич, кто не дает? – отозвался командир. – От меня-то ты что хочешь? Может, денег? Нема, знаешь ли, грошей. На войну послали, а заплатят потом. Командировка называется.

Автобус остановился у заправочной станции. Водитель порылся в карманах, отыскивая бумажки, согласно которым он имел право заправляться за счет Министерства обороны. Здесь уже стояли несколько грузовиков, ругались люди в униформе и в штатском. Горючее вроде было, но что-то людей не устраивало.

Водитель Ершевич спрыгнул с подножки, потащился к колонке за заправочным пистолетом. Люди в салоне завозились, стали осматриваться.