Стас, принимай командование группой!

– Вадим, никуда не ходите! – надрывался Кротов. – Оставайтесь в квадрате, сидите на ферме или в лесу. Мы вернемся. Может, ночью или к рассвету, но обязательно придем и вытащим вас из этой задницы. Будь на связи. Ты все понял? И сделай так, чтобы твоя чертова батарейка в мобиле не вздумала разрядиться! – Кротов отключился.

Вадим не успел выплеснуть на него весь поток красноречия. Они соображают своими тыквами, что задумали?! Вернуться при полном параде и всем отрядом с боем пробиваться по территории братской Украины? Не проще ли ему и Кате найти гражданскую одежду, прикинуться местными?..

Он с остервенением давил на кнопки, но абонент не отвечал. Он ни черта не слышал! Остальные тоже игнорировали входящие вызовы, были недоступны. Рация превратилась в бесполезный кусок металла. Группа вышла из зоны покрытия.

– У тебя проблемы, Архипов? – Екатерина неприязненно разглядывала Вадима.

Даже в дикой ситуации она умудрялась прокручивать в памяти события многолетней давности и вновь заряжаться высокими чувствами.

А он уже работал – заправился, проверил амуницию. Все на месте: нож, автомат, телефон. Капитан стал ощупывать земляные стены, выискивая подходящие неровности. Он вскинул голову, задумался.

– Пригласим каскадера? – иронично спросила Катя.

Архипов отмахнулся – не лезь, женщина! В последующую пару минут Вадим развил кипучую деятельность. Он выкапывал из горы мусора огрызки деревянных перекрытий, распорок, устанавливал их наискосок к стене, формировал шаткую поверхность для подъема. Капитан поднатужился и оторвал от стены двухметровый брус, который и стал центральной частью получившейся композиции.

– Цепляйся, подсажу. – Он подхватил женщину под мышки и подтащил к импровизированной лестнице, не дожидаясь, пока она сама решится.

– Не трогай меня! – прошипела Катя. – Я сама. Фу, кому-то срочно нужно в душ. – Она брезгливо скривилась, но послушно вцепилась в распорки, забралась повыше и уперлась ногой ему в плечо.

Они выбирались наружу, тяжело дыша. Вадим подталкивал Катю, обливался потом. Эта язва права. Душ и мочалка были бы очень кстати. Ничего, потерпит, настоящий мужчина должен крепко пахнуть!

Он чуть придержал ее, чтобы не дергалась, осторожно высунулся из высокой травы. В округе было тихо. В густом осиннике наперебой пели птицы. Трава, полегшая от работы винта, вытоптанная земля в том месте, где люди загружались в вертолет.

Внизу по склону за деревьями просматривались крыши санатория. Справа, в двух шагах, возвышались останки фермерского хозяйства – просевший фундамент вытянутой постройки, бурьян, высящийся в пустых оконных глазницах. Блестели на солнце проплешины глинистой почвы. Даже с далекой дороги не доносилось никаких звуков.