Вишневых сигарет больше не курить. У него от них голова совсем не соображает.

— Да это я… — Миша не знал, как объяснить, но она его не дослушала.

— А хотите, я вас кофе угощу?

— А? — Мишка решил, что он ослышался.

— Плюшек нет, но есть макаруны.

— Нет, спасибо. В смысле, макарон не надо, а кофе я выпью. С удовольствием. Пожалуйста. Спасибо. Тьфу, черт!

Она рассмеялась — звонко, запрокинув голову и показав красивую белую шею.

— Никуда не уходите! Я быстро.

Мелькнул и исчез голубой халатик. Мишка несколько раз крепко приложился к стене лбом. Ну а что, можно. Уже помыта. Остается надеяться, что это поможет перестать себя вести как идиот. Как будто впервые увидел красивую девушку.

«Такую красивую и голую — впервые», — пискнул внутренний голос. Мишка лишь вздохнул. Это все от того, что работает второй месяц без продыху и личной жизни. У него летом всегда в личной жизни простой. У обычных людей лето — время отдыха, расслабона и секса. Но у Мишки все не как у людей. Летом не до личной жизни. И вообще, летом жарко, душно, пыльно и ничего не хочется. Кроме, разве что, пива. Но ничего, уже август, не за горами осень, а там… там и зима. И снег.

— А вот и кофе!

Мишка с подозрением покосился на крошечную тонкую чашку. На блюдце лежала пара кругляшей — зеленого и розового цвета.

— А это пирожные, — с мягкой улыбкой добавила девушка. — Они так называются — макаруны. Почти как макароны.

Точно. Девчонки в альпийских кафе по ним всегда с ума сходили. А он, идиот, забыл это дурацкое название.

— Спасибо, — Мишка вытер пальцы о футболку и аккуратно взял блюдце. Чашка звякнула. — Я знаю про них. Просто… просто забыл.

— Я вам не положила ни сахара, ни сливок, — спохватилась вдруг девушка. — Может, надо?

Такие пирожные сладкие до жути, это Мишка помнил. А вот кофе он любил с молоком.

— Да, молока можно. В смысле, сливок.

— Я сейчас!

Она снова умчалась, а Миха остался один. С кукольной чашкой в руке."

"Зашибись. Опять себя идиотом выставил. Как какая-то деревенщина. Да и вообще…. Мишка оглядел себя. Старые спортивные штаны, футболка, которой лет десять, застиранная до неопределенного цвета, зато мягкая и не чувствуется совсем, растоптанные по ноге кроссовки, которым тоже уже не один год. Многодневная щетина, которой не дает стать бородой только жара, и волосы, наверняка, от пота торчком. Свободной рукой Мишка попытался причесаться пятерней — и резко опустил руку, потому что за балконной дверью опять мелькнул голубой халатик. Чашка снова тонко зазвякала.

Сливки ему принесли в… господи, как это называется? Сливочник? Молочник? В общем, в таком крошечном кувшинчике. И доливала она ему сливки, сосредоточенно прикусив губу. А Мишка пялился в вырез ее халатика.

Кроме этого кувшинчика она принесла вторую чашку — для себя.