Он был очень хорошенький — белый, мягкий, пушистый, с розовым носиком. Третьим был сын нашей соседки тети Лиды, он приходил просить у матери денег — пьяный и веселый, и иногда приносил мне конфет. Четвертый — ой, это уже в школе. Знаешь, его тоже звали Миша, представляешь! Он очень красиво рисовал, и однажды нарисовал мой портрет ручкой. Я его потом долго хранила. А мальчик проучился у нас всего год — и ушел в другую школу. Пятым был…. Ты только не ревнуй сильно, ладно? — Евгений Петросян. — Мишка уже с трудом сдерживал рвущийся наружу хохот. Только в глазах одновременно щипало почему-то. — Ну просто мне он тогда, в девять лет, казался очень смешным. И глаза такие добрые. И улыбка. Шестым был принц Каспиан. К принцу будешь ревновать?

— Воздержусь, — хрипловато отозвался Миша. — Ну, кто там дальше?

— Седьмым был Юра Шатунов, — со вздохом призналась Алиса. — Точнее, его песни.

— А восьмым? Мне уже страшно.

— Восьмым был практикант, который два месяца вел у нас уроки математики в предпоследнем классе. У него были такие милые кудряшки и очки.

— Все, — Миша вздохнул, так, что шевельнулись и рука Алисы, и его ладонь сверху. — В таком списке не стыдно быть девятым.

— Я знала, что ты поймешь

Он развернулся и мягко поцеловал ее в губы.

— Я тебя люблю. И целоваться все-таки лучше со мной, чем с Шивой.

— А с Анубисом?

— А вот это вообще лишнее.

— Тебе значит, с моей тату целоваться можно, а мне с твоими — нет?

— Ты не понимаешь, — накрывая ладонью рисунок на женском теле. — Это другое.

***Мама Миши позвонила, когда они успели поужинать и теперь пили чай с сочнями. Милосердно позвонила, в общем-то. На час раньше было бы куда как неудобнее. Миша вздохнул — и взял в руки телефон.

— Да, мам. Да. Да. Да. Нет. Нет. Нет! И приезжать не надо! Просто не надо — и все! Мама, я тебе обещаю — мы закроем сезон и сами к вам приедем. Да. Обещаю. Клянусь! Хорошая. Очень хорошая. Зовут Алиса. Да. Да. Мама, я тебя понял!

Алиса смотрела, как Миша привычным движением трет лоб. Разговор, наконец, завершился, и Миша со вздохом положил телефон на стол.

— Мама сердится? — неуверенно спросила Алиса.

— С чего бы ей сердиться? — Миша отхлебнул чаю. — Ее мечта сбылась. Она хочет с тобой познакомиться сейчас и немедленно. Я уговорил подождать родителей до мая.

— Как ты думаешь, Миш… — она неуверенно коснулась пальцами его ладони. — Я ей… им… понравлюсь?

— Конечно, — в голосе Миши не было ни капли сомнения. — Как ты можешь не понравиться? Только мама с чего-то взяла, что ты беременна. Еле переубедил.

Алиса вдруг замерла.

— Ой.

— Что? — Миша не донес чашку до рта. Внимательно посмотрел на Алису — и чашку оставил. — Алис… Ты же мне сказала, что не беременна от меня. Ты же… ты же не могла меня обмануть в таком… вопросе?

— Нет.