В свое время он был священником в Бентамской тюрьме и «своим» заключенным, приговоренным к виселице, никогда не разрешал идти на казнь с разумом, отуманенным или притупленным морфием. Он всегда оставлял им возможность, оказавшись лицом к лицу со смертью, покаяться или обратиться. И поэтому он за сохранение смертной казни.

Тут Билл Поттер перешел на рев. Он назвал епископа садистом и извращенцем, возомнившим себя Богом. Маркус отправился на поиски Александра. Епископ с красным, но невозмутимым, словно окаменевшим, лицом слушал Билла и всем своим видом показывал, что его оппоненты мыслят наивно и поверхностно, не учитывая истинной сути и серьезных последствий его служения.

К моменту прихода Александра, Томаса Пула и Маркуса Билл уже в красках описывал унизительные ужасы пребывания в камере смертников. На это епископ негромко ответил, что, коли уж на то пошло, Билл в этих камерах никогда не бывал, а сам епископ наблюдал и переживал минуты великой красоты и славы Божьей именно там, именно в этих, казалось бы, нерасполагающих обстоятельствах. Тем позорнее! – крикнул Билл. Стефани плакала, Лукас сетовал на современную ханжескую щепетильность.

Он поддерживал епископа, но того коробило от такой поддержки.

– Если глаз твой соблазняет тебя, вырви его! – вскричал Лукас. – И если рука соблазняет, отсеки ее, и ногу отсеки, и другое любое.

– А начали, между прочим, с вашей слишком уж веселой тюдоровской Англии, – сказал Уилки Александру."

"Билл обернулся к ним, сообщил, что сейчас обсуждаются вопросы неизмеримо более важные, чем это, после чего продолжил громить епископа статистикой касательно конвойных, за одну ночь поседевших и сошедших с ума на службе.

Епископ ответил, что для этого действительно нужна великая вера и сила душевная, а Лукас, спотыкаясь, сбиваясь в невнятицу, сказал вдруг, что первый человек был сделан из глины, что человек – земная тварь и должен быть полностью, без жалости истреблен, чтобы взошло семя бессмертное. Епископ со значением прищелкнул языком. Билл принялся клеймить омерзительную, дикарскую, кровожадную суть христианства, прославляющего истерзанное тело и попранную душу. Затем он перекинулся на Дэниела: тот, должно быть, сошел с ума, если считает, что Билл одобрит брак своей дочери с представителем закоренелой во зле, противоестественной секты. Лукас сказал, что из истерзанного тела освобождается сияющая душа. Епископ твердо заметил, что некоторые мнения господина… господина Симмонса производят нездоровое впечатление. Сам же епископ ни в коей мере не одобряет одержимости болью и смертью, призывает лишь к разумному приятию их. При этих словах Лукас, поникший, весь мокрый от пота, вдруг вспыхнул от какого-то сильного чувства, а Дэниел заговорил.