У самого авто Марк таки расщедрился, галантно открыв дверь, и, с полностью отсутствующим взглядом, ждал, когда я доплетусь до него. Словно это была самая большая мука в его жизни.

— Какого черта происходит?! — не выдержала я и от бессилия слабо толкнула его в плечо. Он непонимающе повел бровью, дескать, вообще не при делах. Казалось, еще секунда и из моих ушей пойдет пар. — Помнишь наше правило: есть проблемы — мы их обсуждаем! Не веди себя, как козел.

Знаю, это был перебор… Но как можно было еще назвать этого бесчувственного чурбана?! Подумаешь, поиграла немного на нервах брата, так это было весело! Разве нет?..

— Придержи язык! — сощурив глаза и понизив голос, он показался мне подобием пантеры, готовой к прыжку. Вкрадчивый голос предупреждал меня об опасности: — Еще одно слово и мы возвращаемся домой.

Я задохнулась от возмущения, непонимания и абсурдности ситуации. Да что же его ТАК задело?

Выдохнув, постаралась призвать себя к благоразумию: ""Окей, признай, Алиса, — ты устроила непозволительное шоу в бутике. Его, наверняка, тошнит от одной мысли о близости с тобой, а ты вешалась на нем и шептала всякие глупости. Грант взрослый и умный мужчина. Его просто раздражает твое детское поведение. Других причин нет…""."

"— Ты приехал только на пару дней и я не хочу ссориться, — потупив взгляд, я протянула ему примирительный мизинец. Он даже не пошевелился. — Знаю, во мне еще слишком много ребенка. Но, Грант, я хочу веселиться! Я еще успею побыть занудной бабулькой. Когда мне еще делать глупости?! Ты, наверняка, считаешь меня бестолковой овцой, а я просто хочу найти свое место в этом мире. Тебе тоже пора перестать быть чопорным миллионером и вспомнить, что тебе еще нет и тридцати.

Засмотревшись под ноги, чудом заставила себя переключиться с самобичевания на безумно-красивые туфли. Никогда не носила ничего подобного, даже в ""прошлой"" жизни, где родители баловали меня сверх меры. Грант сегодня побил все рекорды и нашел самый дорогой бутик и всех мою опробованных.

Внезапно что-то теплое сжало мой пальчик. Это было мизинец Марка! Я с надеждой заглянула в его лукавые глаза, а затем радостно дернула наши сплетенные пальцы:

— Мирись, мирись, мирись и больше не дерись! — прокричала я, словно все еще было нашкодившим пятилетним ребенком и пришла упрашивать взрослого братика Гранта не ставить меня в угол. А затем, плюнув на приличия, крепко обняла его, слегка повалив на машину. — Больше никогда не веди себя так!

— Эй! Это я должен был сказать эту фразу, Детка! — саркастично и, якобы, недовольно подметил Марк, пока его руки медленно ласкали кудряшки на моих волосах. — Едем.

Не могу сказать, что чувство недоговоренности пропало совсем. Но в машине я хотя бы не страдала от гнетущего молчания.