Но он подарил мне выбор, дал понять, что готов на все ради нормального диалога.

Написав спящему другу записку, я отправилась домой с Марком.

* * *Он сдержал обещание и не стал наседать. Грант просто привез меня домой и позволил самой дойти до постели. Только вот… дорога в мою комнату с самого входа была усыпана синими лепестками. И только в своей спальне я смогла найти стебли от них.

Это не выглядело, как романтический жест или милое признание в любви. Нет. Оборванные, истоптанные лепестки скорее угнетали и наводили на мысль о какой-то потерянности, боли и угнетенности.

А еще было не понять — почему их не убрали? Ведь дворецкий наверняка был в доме, видел бардак и мог вызвать досрочно из отпуска уборщицу. А это значит, что он хотел мне показать, какой бедлам устроил Марк в доме в мое отсутствие.

Но самое ужасное — моя комната похоже пережила землетрясение. И не одно… По-хорошему, ей требовалась серьезная уборка, но в два часа ночи не было ни сил, ни желания заниматься этим. Я приняла душ, легла под одеяло и попыталась заснуть. Но нет…

Даже титаническая усталость не смогла справиться с мыслью, что еще вчера я была не одна в этой постели. Он обнимал меня, целовал, говорил вещи, от которых я забывала себя… Тогда все казалось простым и понятным и мне безумно хотелось возненавидеть Гранта за то, что снял с меня эти розовые очки. Но почему-то не выходило.

Ворочаясь с боку на бок, в сознании то и дело всплывали воспоминания. И все они были связаны с Ним. Марк Грант был моим личным сумасшествием. Я думала о нем каждую минуту… Уснул ли он? Голоден? Думает ли обо мне? Хоть бы не заболел, ведь он отдал мне свою куртку…

В конце концов, злость взяла верх! Я подскочила на месте и запулила подушку в угол комнаты, понимая, что как никогда близка к мысли самой отправиться к нему в спальню и попросить принять меня обратно. Эти часы без моего мужчины теперь казались адом.

Посему я решиланачать уборку! Набрала ведро воды и пошла собирать розы по дому. Начала с прихожей, затем поменяла пару ведер и перешла на лестницу. Вымыть дом таких масштабов казалось невыполнимой и сверхтяжелой задачей и это немного отвлекало от ноющего желания внизу живота и бабочек, разъедающих тело как-то сладкой кислотой.

— Детка?.. Что ты тут делаешь? — раздался голос за спиной, когда хотела поставить только что набраное ведро воды на лестнице. С перепугу подпрыгнув на месте, что называется ""полила"" весь пролет. Марка и меня окатила мощная лавина ледяной воды из пятилитрового ведра. — Боже, Детка, почему она такая холодная! Ты ведь заболеешь!

Мне хотелось прочистить мозги таким образом, но только сейчас я поняла, как прогадала.