Но и без этого было понятно — все поменялось и в воздухе повисла неизвестность.

Марк сидел в широком кресле цвета метала и задумчиво чесал уже заметно отросшую бороду, засмотревшись куда-то в пустоту. Тогда я встала и не раздумывая села ему на колени. Так было всегда (в прошлой жизни), и сейчас просто необходимо было получить некую уверенность в том, что не все в этом мире рухнуло. И Марку тоже.

Он тяжело выдохнул и устало прижал меня к себе так крепко, что стало тяжело дышать. Впервые за почти полгода было так хорошо и спокойно. Марк был рядом и все еще со мной.

— Спасибо, — едва слышно прошептал он и, шумно втянув запах моих волос, осторожно накрутил длинную прядь на указательный палец. Я чувствовала как он напрягся перед тем, как начать серьезный разговор. — Тебе ведь пятнадцать и нужен опекун.

Я затаила дыхание. Вроде как прошло пять месяцев, а до сих пор не верилось, что теперь нет моих самых родных и близких.

— В общем, я уже оформил опекунство на себя! — на одном дыхании выдал он, словно боялся моей реакции. Но почему? Ведь это было логично, ожидаемо и прекрасно?! А когда я никак не отреагировала, а лишь сильнее прижалась к его груди, он напряженно добавил: — Довольно давно, Алиса. Не сегодня.

Я не понимала его сомнений и почему-то показалось важным заглянуть в глаза Марку. Что он прячет за своей не проницательностью?! Эти пять месяцев бизнес войн его закалили и теперь было сложно пробраться за баррикады внешней холодности.

Долго я смотрела в его карие глаза и ничего не находила, когда все же решилась сказать:

— Спасибо, что не отдал в детский дом. Ты ведь мог. Я боялась начинать этот разговор, потому как мое домашнее обучение затянулось и…

Внезапно его рука упала на мою шею и я замерла. Хотелось поежиться от приятных покалываний, что вызывали его прикосновения, и я списала все на тоску по брату. В его глаза теперь плескалась отчаянье, непонимание и забота. Казалось, он был искреннем, когда ошарашенно прошептал:

— Ты что, Детка?! Я никогда тебя никому не отдам. Все, что я сейчас делаю — это только для тебя. Забота о тебе дает мне силы справиться со всем этим дерьмом.

Это было лучшее, что я слышала от него за всю жизнь. Да и вообще, более приятных слов мне никогда никто не говорил. Непроизвольно на губах появилась улыбка, но только до тех пор, пока он осторожно не добавил:

— Именно поэтому я хочу, чтобы ты уехала учиться в Штаты и закончила там школу. Здесь… тебе не безопасно. Я не могу вести дела зная, что ты постоянно сидишь на бочке с порохом.

Я вскочила с места, словно на голову вылили кипяток, и волком уставилась на брата.