Но мои бедные конечности затекли и не слушаются. В икрах колет, словно газировку налили. Осторожно встаю на ноги. Наверное, стар я уже для ночи любви. Кости ломит, в позвоночнике будто кол стальной вбит. А эта красавица дрыхнет, как ни в чем не бывало!

Хочется отшутиться или брякнуть какую-то пошлость. Но внутренний циник к моему ужасу затыкается. И затаив дыхание, я смотрю на жену. Любуюсь безупречной красотой. Встав на колени рядом, жадной рукой провожу по плоскому в меру накачанному животу и высокой груди. С ума схожу от нежной кожи и запаха. Усилием воли заставляю себя переложить жену на кровать.

И сам укладываюсь рядом. Зарывшись пальцами в копну волос, целую в висок и в шею.

«Как я жил без тебя, малышка?» – проносится в голове шальная мысль.

Ну, не идиот ли? Нормально жил! Не страдал.

Чмокаю жену в нос и чувствую себя ребенком, у которого отбирают конфету.

Решительно поднимаюсь с постели. Накинув халат, бреду в кабинет."

"«Разлеживаться некогда. Дел полно», – строго подстегиваю себя.

Плюхаюсь в кресло, собираясь вплотную заняться Светиным досье. Но пальцы уже открывают нижний ящик стола, выуживая завалявшуюся пачку сигарет и зажигалку.

Прикурив, выхожу на балкон. Хмурым взглядом смотрю на темное небо, затянутое тучами.

Затягиваюсь покрепче, будто это поможет. И пытаюсь сообразить, что происходит? В этой истории полно непоняток и чудных открытий. Ясен пень, я упускаю что-то важное. Какую-то значимую деталь, лежащую на поверхности и никак не могу ее найти.

Дурак!

Думаю! Пытаюсь сообразить! Задумчиво гляжу на черную ленту реки и чувствую, как беспокойство белым пушистым зверьком пробирается под кожу.

Закуриваю следующую сигарету.

Морщусь, затягиваясь. И тут же откидываю ее в сторону.

Какого хрена! Я курю, когда нервяки. Эта пачка валялась в ящике полгода. С того самого момента, как Пестов организовал мне проверку ОБЭПа и обыски на всех предприятиях.

«Стопэ! Стопэ! – останавливаю поток рассуждений. – Ростик знаком со Светой. Может, через нее решил подобраться поближе. Лучше осведомителя не придумаешь. Или дело в другом?»

Ежусь от холода, пробирающего до костей.

И вернувшись в дом, сразу спешу на кухню. Включаю чайник. Завариваю чай в толстой расписной кружке.

И сжав ее, чувствую как впечатывается в ладони выпуклый глазурованный орнамент. Вдыхаю аромат свежеприготовленного напитка. Осторожно прихлебываю обжигающий чай. И неожиданно понимаю, что во всем придется разбираться самому. Провести расследование. Выяснить всю подноготную Светланы Розановой.

Два года – слишком большой срок, чтобы держать рядом человека Пестова.

«А если эта операция направлена против Светы? А ты со своими миллионами тут совершенно не причем?» – с ехидцей спрашивает внутренний циник.