Все боялся, что если ты узнаешь о его делах, то, как и Андрея, на тот свет отправишь, – уверен он был, что это твоих рук дело. Они ж с убиенным-то вместе компромат на тебя нарыли. Только папка после убийства пропала, а с ней и следы все. Ну, Олежка-то наш и решил, что ты все почистил. Алчность, однако, сильнее страха оказалась, вот он и подрабатывал, сливая ваши секреты конкурентам. Грех было не воспользоваться ситуацией, скажи же?

Петров ничего не ответил на это, только недобро сверкнул глазами в сторону Хоруженко, отчего тот сразу скукожился и уменьшился в размерах едва ли не вдвое.

– Я вами, Глафира Митрофановна, искренне восхищаюсь, – прервала я хвастливое повествование уборщицы. Так все провернуть, столько лет коммерческого директора шантажировать, жить безбедно, еще и оправдание себе в виде бизнеса братца соорудить! Мол, это он, владелец успешного магазина, оплачивает вам и многочисленные поездки за рубеж, и прочие удовольствия. – Баба Глаша презрительно хмыкнула. – Одно мне только непонятно: на кой черт вам с такой жизнью уборщицей-то работать?

– Не твое дело! – спокойно произнесла баба Глаша. – Кем хочу, тем и работаю. Ты вона сказочницей, как я погляжу, заделалась. Толкуешь нам тут не пойми про что, хоть и не скрою – складно рассказываешь! А я – человек от сохи, без дела сидеть не привыкла, вот и работаю, хоть и могла бы этого не делать.

– Сдается мне, дело в другом, – задумчиво проговорила я. – Просто не хотели вы источник дохода из виду упускать, желали все время держать его в тонусе. А может, и впрямь привыкли к работе своей. Дома сидеть скучно, а здесь столько возможностей для развлечений в виде издевательств над сотрудниками, вынужденными терпеть все ввиду вашего особого статуса.

Баба Глаша только усмехнулась. Она и бровью не повела на мои обвинения. Усмехнувшись, она повернулась ко мне и проговорила спокойно:

– Только не в том ты направлении, девонька, копаешь. Не Олежка – ваш убийца. Кишка у него тонка для подобных дел. Слабак он и трус. Такие не убивают.

– Знаю, – спокойно проговорила я. – Андрея и Голубева и впрямь не он убил, а вы да Ираида Семеновна. – Я повернулась к Мироновой.

– Что?! – От возмущения женщина едва слюной не захлебнулась. – Ну, знаете ли! – Ее голос дрожал от негодования. – Это уже ни в какие ворота! Я, пожалуй, достаточно слышала и дальше этот балаган терпеть не намерена. – Решительно поднявшись, Ираида направилась к выходу, но грозный оклик Петрова ее тут же остановил."

"– Сядь! – проговорил он, стукнув кулаком по столу. – Если не хочешь, чтобы тебя насильно усадили. – Садись и слушай. Я сказал! – Мужчина рубанул ладонью воздух.

Ираида была вынуждена подчиниться, тем более что стоящий у дверей Стершин не оставлял ей ни единого шанса на побег.