Пройдя буквально несколько ступенек, мы очутились в крохотном холле, откуда через одну из дверей попали в чуть бóльшую, но тоже весьма стесненную в квадратных метрах комнату.

– Вот она, моя скромная обитель, – с нескрываемой гордостью провозгласил хозяин.

Жилище, если начистоту, и впрямь оказалось скромным: малюсенькая комнатушка, отделанная на деревенский манер – крашеные стены, беленый потолок, дощатый пол, только слегка прикрываемый самотканой половицей. На стенах – старинные фото в рамках, черно-белые, но подвергшиеся цветному ретушированию.

Старинная кровать с круглыми металлическими набалдашниками, украшенная кружевным покрывалом и расшитыми, уложенными одна на одну подушками. И лишь современный плазменный телевизор выбивался из общего ряда, нарушая единство и гармонию «музейного» интерьера, производя впечатление инородного тела, лишнего здесь элемента."

"Все меньше и меньше верилось мне в несметное богатство Онуфрия, и все больше и больше меня интересовало происхождение благополучия бабы Глаши. Как простая уборщица могла вести гламурный образ жизни? Не на ворованных же скрепках так приподнялась? Как бы узнать источник ее богатства? Онуфрий с огромным удовольствием играет роль успешного предпринимателя и раскрывать карты явно не собирается. А без этого вся затея – коту под хвост. Только зря подвела себя под уголовную статью, причинив человеку вазой тяжкие (хотя все же надеюсь, что не очень) увечья.

Но делать нечего – будем играть роль до конца. Широко улыбнувшись хозяину, я достала из сумки бутылку дорогущего коньяка, которым снабдил меня предусмотрительный Вовка. Конечно, поить напитком богов сидящего передо мной представителя животного царства – все равно что усыпать дорогу хрюкающего парнокопытного первоклассным бисером, но нам ведь не было известно заранее, с кем придется иметь дело. А то бы и дешевой водочкой обошлись.

Но сейчас это уже не важно. Важно другое. Если я все правильно рассчитала, то Онуфрий – большой любитель выпить. А как известно, подобным людям, чтобы захмелеть, достаточно пробку понюхать. Так что довести его до кондиции труда не составит.

В этот раз интуиция меня не подвела.

– Ты пойми! – изрядно заплетающимся языком произнес собеседник, поднимая вверх указательный палец, когда мы позднее сидели за нарядно убранным кружевной скатертью столом, – я ведь кто?

– Кто? – поинтересовалась я, но мужчина меня, кажется, и не услышал.

– Я крестьянин! Это все, – он презрительно втянул воздух сквозь неплотно сомкнутые зубы и обвел руками бедный интерьер, – мне даром не нужно. Это все сеструха моя придумала.