Повторное попадание по сломанному носу даёт о себе знать, и он заваливается на колени. — Это всё? Это реально всё? Паша, ну не разочаровывай меня, прежде, чем я начну вырывать тебе ногти и зубы по одному.

Едва он пытается встать, как я оглушительно приземляю его к бетонному покрытию одним ударом правой ноги и вдавливаю коленом в пол его тело.

Сжимаю кулак. Смотрю на него.

«Он так никогда не заживет… Рука — не сердце».

— Это тебя бьёт моя женщина, — наношу удар в лицо, от которого кровь брызжет в разные стороны. Вся моя свадебная белоснежная рубашка теперь покрыта алыми каплями.

Как же, сука, символично. Этот брак — одна сплошная река крови! Вся моя жизнь теперь эта река.

— Это бьёт мой сын, — второй прямо в челюсть, выбивая её и глядя на то, как зубы пробивают мягкие ткани.

— А это бью я, — встаю и со всему размаху пинаю ногой в морду. Не хочу даже смотреть, что я с ним делаю. Ибо один хрен ничего не увижу. Дальше творится что-то невообразимое. Голова, шея, рёбра — в эти мгновения мне уже всё равно. Мечтаю быть дробилкой. Я не знаю, что со мной происходит, когда я один — сплошное возмездие. Перед глазами как на перемотке видится вся моя жизнь.

Все плохие моменты. Все смерти. Если у меня отнимут Катю или нашего ребёнка…Я умру. Что бы было, если бы не успел? Если бы Игоря там не оказалось? Если бы этот кусок дерьма увёз её под хирургический нож. Миша пытается остановить меня, но я не могу. Мужики, прикованные рядом, если их можно так назвать, начинают верещать и умолять, чтобы их отпустили. Что они всё поняли и этого больше не повторится. А я не слушаю это. В моей голове словно белый шум. Даже хрипы и захлёбывания Паши ничего для меня не значат, пока на телефоне не раздается знакомый рингтон. Это Кир звонит. Я точно знаю, что он. Только на нём такой звонок. Вытираю свою рожу, отшатываюсь от обоссавшегося окровавленного выблядка, стряхиваю руку, которая, кажется, по локоть замарана, и поднимаю трубку, выходя на улицу. Весь горю. Весь в крови, словно купался в ней. Наверное, увидь меня сейчас та бабка из деревни, померла бы прямо здесь вместе со своим крестиком в руках.

— Решил проверить как ты, — говорит Кир, а я пытаюсь поджечь сигарету. Руки трясутся и не могу. Пока ко мне не подходит один из охранников и сам мне не подкуривает.

— Благодарю, — киваю ему. — Как Сатана. — отвечаю уже Киру.

— Я предполагал. Успел?"

"— Успел, братка. Тебе спасибо.

— Я всегда на чеку. Крёстный же, — смеётся он в ответ. — Дон Корлеоне, ёпту.

— Сука, бля, Кир…Ты бы меня щас видел, ты бы нихуя так не шутил…

— Успокаивайся давай… Бери себя в руки. Ещё столько всего…

— Знаю. Спасибо, что позвонил.

— Давай.

Присаживаюсь на турникет и смотрю в небо. Кажется, идёт снег. И ветра совсем нет. Так тихо.