— Ты не представляешь, как я испугался…Как я сожалею, что тебе приходится всё это терпеть…Прости меня, Кать…Прости.

— И я тебя люблю…Ты не виноват… Знаешь…Это так странно, но мне снился наш сын. Как будто реально… Был передо мной…Уже достаточно взрослый. Разговаривал и бегал.

Глеб смотрит на меня и наконец улыбается. Своей самой тёплой трепетной улыбкой.

— Рассказывай…

— Он похож на тебя. Голубые глаза, тёмные волосы…Улыбка. Всё твоё. Забавный. Много смеётся… И ты…Ты хороший отец. Я и так это знала, но…Блин, этот сон был таким реальным.

— А что мы…Что мы делали? — спрашивает он, будто реально верит мне.

Хотя, что я удивляюсь? Если я в его глазах — ведьма, значит, верит.

— Гуляли где-то на море. Он бросал камни в воду. Ты носил его на плечах. А ещё…У меня в животе был ещё один наш сын, — сама не знаю, почему, но начинаю плакать. Нервно посмеиваюсь, чтобы скрыть, но Глеб всё равно замечает и останавливает машину на обочине.

— Иди ко мне, — он тянется к моему лицу, отстёгивает мой ремень и минут пять мы просто обнимаемся. Глеб целует, успокаивает, поглаживая тёплыми ладонями мою спину, шею, затылок. В его руках мне становится спокойнее и страхи исчезают.

 — Я рядом…Я с тобой. И что бы ни случилось, я всегда буду с тобой. С вами.

— Это прозвучит безумно, но я знаю, как мы его назовём.

— Как?

— Ярослав…Это Ярик, Глеб… — твержу я, на что Глеб не перестаёт гладить мою голову и, кажется, улыбается.

— Ярослав. Мне нравится… — он нюхает мои волосы, и я вжимаю нос в его грудную клетку. — Кать…Осталось недолго…Ты станешь моей женой. Единственной моей настоящей женой. — он вдруг достаёт из кармана брюк коробочку. — Я выбрал его ещё до Нового года. Мечтал приехать и сделать тебе предложение.

Но… Из-за всего… Не вышло. Однако, я хочу, чтобы ты знала. Только ты будешь носить мою фамилию. И только ты будешь танцевать со мной этот первый свадебный танец. Будешь матерью моих детей. Кать…Только ты. Я тебя люблю. Безумно люблю. Я за тебя умру. Ты выйдешь за меня?

Боже мой…Я принимаю предложение от женатого мужчины…Какой же ужас. Кому расскажи — в обморок упадут. Так может быть только с моим сумасшедшим Адовым. Но я конечно же отвечаю ему:

— Да…Я выйду за тебя, Глеб…И не надо, пожалуйста, умирать… Давай мы все будем целы и невредимы.

— Договорились…

Чувствую, как вместе с кольцом, которое идеально садится на мой палец, на мне появляется самая настоящая броня. Броня, которая навсегда делает меня женщиной Глеба. Неприкосновенной, недосягаемой, священной. Он обнимает. Он не даёт дышать своими объятиями. А я умираю от того волшебства внутри, которое происходит только рядом с ним.

— Извини…Извини, малыш, я тебя люблю. Я пиздец как счастлив… Всё…Едем…

* * *В дороге низ живота неприятно тянет, но я молча терплю.