Как гостья, разумеется… Так много людей, которых я даже не знаю, но у мамы Марины и братьев Адовых не просто дохрена родни и друзей, там их даже не сосчитать.

— Я сейчас упаду в обморок, — заявляю, когда выходим в центр зала для танца. Муж перехватывает меня за руку и уверенно ведёт, ухмыляясь, пока все наблюдают за нами и умиляются.

— Не упадёшь…Знаешь, какая ты красивая…У меня дыхание сбивается…

— Ты тоже. Безумно красивый. Мой…

— Знаешь, что хочу? — притягивает меня к себе, закружив в танце.

— Не трудно догадаться… — издеваюсь, на что он заливисто смеется прямо мне в ухо.

И даже это во мне землетрясение устраивает.

— Нет, ты не поняла, хотя это бесспорно тоже, но…Я хочу, чтобы ты повисла на мне, как тогда в первый день в клубе. Вот прямо здесь среди всех этих людей. Чтобы ты повисла и сидела у меня на руках, пока они шумят вокруг…Чтобы уткнулась носом в шею и ворчала…Отпусти меня…Глеб Александрович…А я бы тогда… — наклоняется в моему уху и проводит по нему носом. — Зажал тебя крепче…И никогда не отпускал…

— И даже не сказал бы, что у тебя затекла спина? — игриво выгибаю бровь, подшучивая над ним.

— Ты запомнила?

— Конечно. Каждый момент, Адов! Каждый! Я запомнила всю нашу историю и потом буду пересказывать детям!

— Тсссс…таких вещей нельзя рассказывать детям, — шепчет он, на что я смеюсь.

— Дурачок…Я без этого, — хохочу в ответ, и ловлю его голубые глаза своими. А потом мы начинаем целоваться…Снова взрываемся. Как два фейерверка по залу расходимся искрами и громкими залпами. Так, что и другие тянутся на танцпол. Надя хватает Руса… А Кир с Соней сверлят друг друга взглядами через весь зал.

— Думаешь, случится чудо? — спрашиваю, на что Глеб кивает.

— Случится, ведьма…Наша ведь свадьба. А там, где мы, всегда сплошные чудеса, — смеётся он, резко перехватив меня, и становится сзади, сложив руки на мой живот… Так и танцуем. Я всем своим телом ощущаю защиту и силу, что от него исходит. Через манжеты его белоснежной рубашки трогаю запястья, забредая пальцами под них. И в этом жесте столько интима, что не могу думать ни о чём другом.

— Ты ведь навсегда моя, ведьма… — шепчет мне в ухо, и вся кровь мгновенно вскипает. Это не голос. Моя личная мания…

— Навсегда твоя.

Эпилог

Семь лет спустя.

— Смотри, какой маленький… И почему, когда пересматриваешь фото хочется малыша, а когда думаешь об этом, страшно? — спрашиваю у своего мужа, положив подбородок на его плечо. Сижу у него на коленях, пока он качает нас на кресле, что стоит на террасе.

— Допересматривались, — улыбается он, поглаживая мой уже достаточно круглый живот.

— Веришь, что станешь мармеладом в чужих руках? — смеюсь, на что он кивает.

— Верю…Просто уверен, — отвечает, гладя меня по голове.