Он немного помолчал и, наконец, заговорил тихо, но четко:

— Это было очень давно. Население Первого мира было могущественным и многочисленным. Десятки миллиардов людей жили не только на этой планете, но и в нескольких иных галактиках. Мощная разветвленная сеть была раскинута сканерами на несколько сотен реальностей. И все они постепенно подтягивались до уровня Первого мира, но, конечно, развитие цивилизаций в них шло своим путем, разными темпами… Постепенно многие цивилизации обнаружили воздействие Первого мира. Кое-где это вылилось в понимание и сотрудничество, и эти миры быстро достигли расцвета и могущества. В других мирах зародились весьма привлекательные учения религиозного толка, и все постепенно наладилось, все конфликты были сглажены… — Марсен говорил легко, как по писанному. Словно эта история была им заучена наизусть. Он даже говорил как-то немного распевно. — Но в нескольких местах влияние Первого мира было оценено неверно. Непонимание вызвало резкую враждебную реакцию. Естественные попытки объяснить теорию и практику работы Первого мира ни к чему не привели. Разгорелось несколько войн. Враждующие миры отказывались воспринимать Первый мир в качестве Первого. И тогда верховный иерарх принял решение, ставшее той самой трагической ошибкой. Он решил силой восстановить порядок в бунтующих мирах. Первый мир из обороны перешел в наступление… В конце концов из всех мятежников осталась одна весьма красочная реальность. В нашей истории она называется Дерзким миром. Даже сейчас это самый перспективный мир. Именно там, как говорит Даррина, живет аналог Виллена. А тогда… Написано, что лились реки крови. Люди того мира научились пользоваться теми самыми теориями, которые поначалу отказались принять, и даже стали проникать сюда… Но однажды война прекратилась сама собой. Никто не смог выйти отсюда.

— Что, вот так вдруг?

Марсен кивнул:

— Да, все двери, сотни дверей закрылись… Но это было только начало. Начали поступать отчеты сканеров о том, что во всех мирах, бывших раньше под контролем Первого, происходят ужасные катастрофы. Ледники, землетрясения, планетарные пожары, чего только там не было! И цивилизации угасли одна за другой, погибли, не оставив никаких следов, или эти следы были столь незначительны, что после того, как оставшиеся в живых люди начали все с нуля, никто и не вспомнил о Первом мире. А мы отсюда только наблюдали за ними и пытались к ним прорваться…

— …чтобы еще раз загнать их в пропасть.

Марсен укоризненно взглянул на меня:

— Чтобы исправить ошибку. Чтобы прийти к ним открыто и открыто выполнять свою миссию.

— Ваша миссия — сидеть здесь и больше не высовываться.

— То есть как это? — не понял Марсен.

— А так.