Весь следующий день он был сам не свой, все твердил про переходный возраст, подростки, мол, часто ведут себя неадекватно. Чувствовалось, что выходка дочери его здорово напугала.

– В результате девочка оказалась в санатории?

– Да.

– И что это за санаторий?

– Бывший пансионат «Красный ткач».

«А ныне элитная психушка, – мысленно продолжила я, – для молодых людей, в основном наркоманов». Бедной матери было отчего впасть в депрессию, от которой она спасалась коньяком.

– До этого случая Корзухин жаловался на проблемы с дочерью?

– Никогда. По-моему, ее выходка потрясла его даже больше, чем Людмилу. Дочерью он гордился и всем своим друзьям рассказывал о ее успехах. Учится она, насколько мне известно, хорошо. Тихая, скромная, совсем не избалованная. Может, в самом деле вся штука в переходном возрасте?"

"– Подростки склонны к агрессии, – кивнула я, однако про себя решила, что для такого поведения Вики все-таки должна быть причина. Учитывая, где девчонка вскоре оказалась, причину долго искать не придется. – Еще вопрос. Рыбачили вы в уединенном месте. Мобильная связь там действует? – Заболоцких кивнул и слегка насторожился. – Корзухину в субботу вечером никто не звонил?

Он поморщился.

– А вы хваткая, – заметил с усмешкой.

– Это комплимент?

– Будем считать так. – Парень о чем-то размышлял, не торопясь ответить на мой предыдущий вопрос.

– Вы дурака валять завязывайте, – посоветовала я. – Начали говорить, так продолжайте.

– А я ничего скрывать и не собираюсь. – Он вроде бы обиделся. – Звонили дважды, первый раз дочь. Часов в семь, мы как раз сели ужинать.

– Разговор слышали?

– Только то, что говорил Корзухин.

– И что он сказал?

– Ну, обычный разговор. Спросил, как она себя чувствует, понравилась ли ей книга, которую он привез. Потом… не знаю, что она ему сказала, но он поспешно вышел из-за стола и отправился в коридор. Я как раз пошел за дровами, а дверь была открыта…

– Я правильно поняла, вы случайно услышали то, что он говорил?

– Я и не думаю оправдываться. – На этот раз Заболоцких не скрывал своего раздражения. – Короче, он сказал девчонке: немедленно возвращайся. Еще что-то, я точно не помню, но меня поразило, как он говорил с ней, очень резко, не припомню, чтобы он при мне вообще так с кем-то разговаривал. Он старался говорить тихо, но было ясно: шеф просто в бешенстве.

– Немедленно возвращайся? Интересно… Кто еще звонил в тот вечер?

– Людмила.

– В котором часу?

– Точно не помню. После одиннадцати… Он сказал: «Да, милая». Я слышал, как она кричит в трубку, но слов не разобрал. Корзухин спросил что-то вроде: «Она приезжала?», а потом резко оборвал разговор. Сказал: «Прекрати истерику, я вернусь завтра, поговорим». И отключил телефон.