На мгновение я увидела силуэты деревьев, когда он открыл дверь, а потом комната погрузилась в темноту. Я слышала, как повернулся ключ в замке, и это были последние отчетливые воспоминания. Голову точно сдавило железным обручем, я попыталась приподняться, но тело не слушалось, оно стало безвольным, как будто больше не принадлежало мне.

«Что это?» – подумала я, чувствуя, как путаются мысли. Потом из боковой стены появилась рука, приблизилась к моему горлу, стиснула его, и я начала задыхаться. Что-то навалилось сверху, я видела совсем близко огромную тень, а вдали мерцали огни. «Поезд, – вдруг решила я. – Это поезд. Я лежу на рельсах, мне надо отползти в сторону, в сторону…» Я сдвинулась с места, радуясь, что смогла это сделать, попробовала встать, сначала на четвереньки, а потом и в полный рост. Поезд приближался, но теперь у меня была надежда, и я бросилась вниз с откоса, упала, поднялась и вновь побежала, а свихнувшийся поезд вдруг рванул следом, я чувствовала его за своей спиной, лязг железа и жар паровозной топки. Он рядом, совсем рядом, а впереди болото, и женщина в белой рубашке, которая едва прикрывает ей колени, с улыбкой машет мне рукой, приглашая приблизиться, но я знаю, еще шаг, и я окажусь в трясине.

Паровоз вдруг исчез, но я все равно не смогла повернуть назад, а впереди была эта женщина, внушающая мне безотчетный ужас.

– Все хорошо, – сказала она голосом Лукьянова, а потом я увидела, как меняется ее лицо, и теперь передо мной стоял Саша, протягивал руку и говорил: – Иди ко мне.

– Это ты? – спросила я.

– Конечно.

– Ты жив?

– Разумеется. Ты ведь знала, что я приду. Вот я здесь. Держись за меня крепче.

Он шагнул навстречу, подхватил меня на руки, и я вцепилась в него, обняв за шею, а он поцеловал меня.

– Я же говорил, все будет хорошо.

– Где поезд?

– Понятия не имею. Дождемся другого. На свете полно поездов. И самолетов. Мы улетим далеко-далеко.

– Я не смогу, – ответила я в большой печали.

– Почему это? – удивился он.

– Я не помню. Но точно знаю, мне нельзя с тобой. Есть еще кто-то, мне надо к нему. Очень. Если я не успею вовремя, он… он…

– Ничего с ним не сделается, уж можешь мне поверить. Я люблю тебя, а ты любишь меня.

– Нет, нет. На самом деле все не так. Я не помню, как на самом деле, но все не так…

Я открыла глаза и в первый момент решила, что это продолжение бредового сна. Прямо перед собой я видела открытую дверь, в нее робко заглядывало солнце. Голова была тяжелая, мысли в ней неповоротливые, но я уже поняла: это вовсе не сон. И вспомнила, где я. Вспомнила и удивилась. Я лежу на топчане, прикрытая курткой, наручники висят на трубе, а дверь в самом деле открыта. Я вскочила, меня здорово мотнуло, пришлось снова лечь, но, выждав пару минут, я повторила попытку, на этот раз приподнимаясь осторожно, не торопясь.