– Нет, нет, – поспешила я ее успокоить, – он там Петр Иванов. А пассажирка, которая погибла… э… Лена Кузнецова.

Переверзева махнула рукой.

– Тогда врите сколько хотите. Мне по барабану. Назовете Савелия его именем – я вас по судам затаскаю.

– Не волнуйтесь, не посрамлю чести вашего брата, – торжественно пообещала я.

– Да какая честь! Одна тупость, – взвилась сестра погибшего, – говорила ему: «Не лезь за баранку!» Да Савка только себя слушал. Вот и доигрался!

– Чем плоха работа водителя? – на этот раз искренне удивилась я.

– Да тем, что… – начала Переверзева и остановилась.

 – Чего вам надо-то от меня?

– Разрешение использовать историю вашего брата, – напомнила я.

– Уже его получили. Пишите. Только без настоящих имени-фамилии.

– Сделайте одолжение, составьте бумагу, – заныла я.

– Фу, – выдохнула владелица кабинета, открыла тумбу стола, вынула листы, сунула их в принтер и велела: – Диктуйте.

– Раиса Переверзева разрешает писательнице Арине Виоловой использовать в книге историю гибели Савелия Блюмкина, своего брата, – прочирикала я.

Владелица салона быстро застучала по клавишам, выхватила листок, который выполз из принтера, поставила подпись и сунула его мне.

– Держите.

– Спасибо, спасибо, спасибо, – затараторила я, не двигаясь с места.

– Ну? Что еще?

– Может, помните какие-то подробности?

– О чем?

– Об аварии.

– Меня там не было.

– Я хочу написать интересную книгу.

– Так начинай.

– Материала мало. С кем ехал Савелий?

– С хозяйкой.

– А куда?

– Сюда!

– В салон?

– Точно.

– Ночью?

– Барышня была капризной!

– Вы это про Меркулову?

– Про кого же еще? Она Савку наняла. Вернее мужик ее. Некоторые бабы роскошно устраиваются.

Ничего не делают, на реку смотрят, а им в рот жареные форели падают. Другие конем пашут, но получают только объедки.

– Меркулова была ленивой?

– Сумасшедшей.

– Ой-ой! Она состояла на учете?

– Просто истеричка. Орала по каждому поводу и дура.

– Согласна с вами. Глупо везти на переднем сиденье марганцовку и глицерин. Скажите…

Раиса встала."

"– Кончен бал, погасли свечи, наступил черный вечер. Времени на ля-ля у меня нет. Забирайте бумагу и досвидос.

– Еще пара вопросов, – заныла я. – Почему вы открыли салон вместе с Анастасией, если считали ее психопаткой?

– Мне охрану вызвать? – осведомилась Переверзева.

– До свидания, – выдохнула я и, старательно топая, покинула кабинет, потом походкой слона прошла до двери, которая вела в общий зал, остановилась, развернулась, на цыпочках добралась до туалета, юркнула туда и затаилась. Надеюсь, мой расчет оправдается. Но за стенкой царила тишина. Я сжала кулаки. Ну же! Позвони! Ты просто должна это сделать. Давай, не тяни.

Из-за гипсокартонной перегородки донеслось характерное попискивание.