Бородач, явно ожидавший момента с нетерпением, энергично выплёвывает, косясь в мою сторону:

— Дуракам везёт!

— Это уж точно! — к другу присоединяется низкорослый китаец, попутно сплёвывая мне под ноги.

По лицам вижу, что любые аргументы бессмысленны: поначалу они и двум сотням юаней были рады, тем более что ничего делать не пришлось.

Можно напомнить — но без толку. Как говорит одна скабрезная поговорка, из языка, который только что звучал, «В чужих руках *** всегда толще».

Да и не прислушается к молодому пацану никто из взрослых мужиков, какие бы здравые аргументы я сейчас ни приводил, могли бы эти двое думать головой, не прозябали бы здесь.

Не прощаясь, ухожу дальше по улице. Настроение отчего-то идёт вверх.

Если абстрагироваться, парочке недомехаников стоит вообще спасибо сказать за этот великолепный урок и финальный штрих к выводу, что в этой глуши ловить нечего.

Здесь есть место лишь только зависти и безнадёге, мне это только что ну очень иллюстративно доказали на раз-два.

Ну и хорошая новость. Сам того не желая, я буквально за час получил неплохие деньги, которые как нельзя кстати. Случайный куш хотя и является разовым, между прочим, равен двухнедельной зарплате зимой.

Или недельной зарплате летом, но летом для этого нужно заниматься тяжёлым сельским хозяйством — хоть с той же кукурузой целыми днями возиться.

Пошатавшись по посёлку ещё какое-то время, я вернулся домой. Ожидал продолжения выяснения отношений, но мне повезло — отец куда-то уехал на старой развалюхе.

— Лян Вэй! Ты в порядке? — стоило мне появится на пороге, как ко мне тут же подступила мама. — Я так волновалась! Где ты был⁈

— Ходил за фунчозой в кафе, хочешь? — протягиваю прозрачный красный пакет.

Порции в Китае такие, что хватает минимум на троих. Проверено.

— Нет, спасибо, я почти приготовила ужин. Не буду перебивать аппетит. — Оценивающе просканировав меня взглядом, родительница скрывается на кухне.

В такие моменты она всегда старается делать вид, что ничего не произошло. Кажется, в душе она каждый раз убеждает себя, что если ей удастся создать иллюзию семейной идиллии, то мы все в неё поверим.

Увы, это так не работает. Ничего не скажу о предшественнике, но у меня на тему нравов в доме своё особое мнение, близкое к критичному, не к восторженному.

С кухни, куда ушла мама, доносится запах жареной свинины и кисло-сладкого соуса, но мне туда не надо — отправляюсь в свою комнату.

Конечно, комнатой это назвать сложно, скорее, закуток с кроватью и небольшим столом, который явно старше моего нынешнего тела. Но какое-никакое, а личное пространство.

Расположившись поудобнее, открываю контейнер с лапшой и впервые за всё время начинаю серьёзно изучать информацию про университеты и поступление.