С тех пор как он перебрался к Пэтменам, его новая тетя все время твердила ему о том, что надо производить хорошее впечатление. Оказалось, что он ничего не умеет делать правильно. Он носил не ту одежду, говорил не о тех вещах, обращался со слугами, как с друзьями, а не как с наемными работниками.

– Что у тебя на ногах, дорогой? – неожиданно спросила миссис Пэтмен, и в ее холодных голубых глазах мелькнуло презрение.

Роджер посмотрел вниз на свои старые спортивные тапочки, а потом вновь поднял глаза на тетю.

– А, ничего особенного, – ответил он быстро, сильно покраснев. – То, что я обычно ношу.

– Я вижу, – с усмешкой произнесла миссис Пэтмен. – Я думала, дядя уже позаботился о твоей одежде. Мы должны избавиться от этого старья и купить тебе приличные ботинки, – добавила она, вновь повернувшись к зеркалу, чтобы наложить крем на шею. – А пока, дорогой, может, ты попросишь Брюса подобрать тебе что-нибудь к завтрашнему обеду? Брюс так хорошо разбирается в одежде. Помни, – она повернулась, пристально посмотрев на Роджера, – мы должны произвести на Фергюсонов хорошее впечатление.

– Да, мадам, – пробормотал Роджер, уставившись на толстый ковер кремового цвета.

– И не забудь, – крикнула она ему, когда он пошел к двери спальни, – смотри на Брюса, если в чем-то неуверен. Он всегда знает, что делать. Надеюсь, что ты справишься. В конце концов, мы рассчитываем на тебя. Ведь ты носишь фамилию Пэтмен.

И теперь, когда Роджер поднялся по лестнице внушительных размеров и закрыл за собой дверь новой спальни, ему вдруг ужасно захотелось стать родным в своей новой семье. Он все еще не мог привыкнуть к этой комнате. Его старая спальня была меньше его новой гардеробной. А эта спальня заняла бы, наверное, половину его прежнего дома. В центре комнаты стояла огромная четырехспальная кровать. В одном углу громоздился письменный стол из красного дерева, над которым висели полки с книгами в кожаных переплетах. Роджер не слышал и половины этих названий. Комната была обита звукоизолирующим материалом. Но, несмотря на размер, в ней не было многого из того, к чему привык Роджер, – ни стерео, ни игр, ни спортивного инвентаря. Пусть и маленькая, его комната была намного уютнее этой.

Роджер открыл дверь гардеробной и попытался решить, что надеть к обеду. Он чувствовал себя страшно неловко, перебирая новую одежду, которую купил ему дядя. Бедняге пришлось пять раз перевязывать галстук, чтобы он нормально смотрелся. И, независимо от того, сколько воды он извел, приглаживая волосы, один непокорный вихор все равно торчал. Роджер подошел к зеркалу во весь рост и внимательно изучил себя со всех сторон. Перед ним стоял незнакомец – отутюженные брюки со складками, темно-синий блейзер, шелковый полосатый галстук и накрахмаленная рубашка.