Комендант прочел текст и щелкнул каблуками. Его туповатое красное лицо выражало преданность и готовность к действию.

— Вчера ночью в районе Заслау был выброшен вражеский десант, — без предисловий заявил Дауманн. — Где задержанные?

— Н-но, оберштурмфюрер, я не знаю ни о каком десанте, — побледнев, залепетал комендант. — К-ко мне не поступало никаких сведений…

— Так-то вы несете службу, герр кригссекретарь! — зловеще покачал головой Дауманн. — Властью, данной мне, приказываю: немедленно перекрыть все дороги, ведущие в город, усилить патрулирование улиц и, главное, расклеить на видных местах объявления о награде за пойманного живым парашютиста.

Все это была чушь собачья, опытного диверсанта этим не обманешь, но Дауманн знал — чем больше суетишься, отдаешь приказов, чем чаще смотришь на часы и хмуришь брови, в тем более выгодном для тебя виде твою деятельность потом осветят на докладе у начальства. «Инициативный, смелый, решительный», — подумает группенфюрер Готтберг и заберет Дауманна с собой в Европу…

Выйдя на улицу, Пауль с отвращением осмотрелся кругом. Скучный, скверный городишко, дурацкий костёл… Значит, здесь живут католики, а все католики — тайные враги фюрера.

Не зря им запрещено проводить свои службы.

Бойцы «Шумы» молча ожидали распоряжений. Местные жители, старавшиеся обойти строй стороной, со страхом смотрели на солдат.

— Унтер-офицеры, ко мне! — резко окликнул Дауманн, глядя в пространство. К нему торопливо подбежали Гюнтер Фишер и Харро Модер, единственные немцы в роте. К ним зачем-то присоединился и роттенфюрер Шпак.

— Вас я не звал, — холодно бросил ему Дауманн и, не обращая внимания на Шпака, приказал унтерам: — Роту разделить на три части и прочесать лесной массив к востоку от города.

Десантников брать только живыми, понятно? Далеко уйти они не могли.

— Так точно, оберштурмфюрер! — хором ответили унтера.

— Выполнять!

— А я? Что делать мне, оберштурмфюрер? — жалко, заискивающе обратился к немцу Шпак.

— А вам — быть во главе вверенного вам подразделения! — гаркнул Дауманн. — Кру-гом!!!

Глава 16"

"Здание Минского драматического театра было окружено густой цепью солдат Белорусской Краевой обороны. Немало было и немецких военных. Они тщательно проверяли документы у разномастно одетых людей в штатском, которые по одному проходили в здание театра.

На 8 часов 10 минут было назначено открытие 2-го Всебелорусского конгресса.

На фоне стремительного наступления Красной Армии — операция «Багратион» была в самом разгаре, — происходящее казалось театром абсурда. Тем не менее «конгрессмены» всерьез играли в «государственную деятельность». То, что наряду с бело-красно-белыми флагами здание театра украшали флаги со свастикой, их нисколько не смущало.