— Ну что же, посмотрим, кто кого!»

Немцы заметили его еще в воздухе, но не стреляли, видимо, надеясь взять живым. А Джим, внутренне усмехаясь, запустил в противника первую гранату еще на подлете к земле. Грохнул взрыв, будка часового опрокинулась. Упав на спину, Джим торопливо вскочил и встретил бросившихся к нему фельджандармов короткой очередью из МР-40.

Надо отдать врагам должное, они не растерялись, обнаружив, что таинственный парашютист облачен в немецкую форму и вооружен немецким автоматом.

Видимо, с диверсантами фрицы уже сталкивались. Двое немцев ответили Джиму дружным огнем из карабинов, еще один, видимо, старший, послал в его сторону несколько пуль из пистолета и сорвал трубку телефона полевой связи.

Оскалившись от напряжения, Кэббот срезал его меткой очередью. И, пригибаясь, бросился к недалекому лесу. Фельджандармы, видимо, поняли, что им попался сильный противник, и бежать вдогонку не рисковали, только палили наперебой в сторону Джима.

Он бы непременно ушел, если бы не мотоцикл с коляской, показавшийся на дороге.

Черт знает, откуда он появился посреди ночи, но немцы, ехавшие в мотоцикле, среагировали быстро и решительно — пулеметчик с ходу открыл плотный огонь в направлении, куда двигался Джим, и скоро зацепил его за руку. Раны были болезненными и, невольно вскрикнув, англичанин рухнул навзничь. Стискивая зубы, чтобы не выть от боли, он рванулся к воротнику мундира, в который была вшита спасительная ампула…

— Держите, держите его! — завопил старший патруля, размахивая пистолетом.

 — Не дайте ему раскусить ампулу!

Двое дюжих солдат в воняющих потом гимнастерках навалились на Джима одновременно. Вскрикнув от пронзительной боли в руке, он потерял сознание. Ампула, которую он так и не успел раскусить, выпала изо рта в траву.

— Сволочь! — от души произнес тяжело дышащий лейтенант вермахта, вытирая кулаком струящийся по лбу пот. — Вот сволочь, а… Обыщи этого скота, Франц.

— Глядите, герр лейтенант, — удивленно пропыхтел солдат, тыча карманным фонариком в документы парашютиста, — это немец! Я думал, что просто форма наша, а оказывается, немец! Обер-лейтенант Эрих Таубе…

— Ты ребенок, Франц, — наставительно заметил второй солдат, — что, не знаешь, как русские научились подделывать наши бумаги?

— И впрямь Таубе, — зло усмехнулся лейтенант, — прямо по небу прилетел, голубок… Давайте в мотоцикл эту харю.

Там разберемся, что за птица.