Виноватым сделали начальника отдела, в котором служил Пауль, а всех его подчиненных, само собой, погнали на Восточный фронт, искупать вину… Ну ничего! Он еще покажет, как его бросать! Он еще покажет этой дряни союзников! Только бы заполучить перевод назад в Европу…

Впрочем, на это, кажется, можно было не рассчитывать. По мере того как Красная Армия продвигалась к границам Белоруссии, в стране усиливалось антифашистское сопротивление. Во многих областях страны почти в открытую хозяйничали партизаны. Железные дороги, к примеру, уже были практически неподконтрольны немцам.

Начальство злилось и спрашивало с Дауманна все строже и строже.

«Срочно нужно какое-нибудь дело, которое заставило бы обратить на меня внимание, — тревожно думал Дауманн. — Тогда Готтберг, возможно, взял бы меня в свою команду». В том, что Главному фюреру СС и полиции «Россия-Центр и Белоруссия», исполняющему обязанности генерального комиссара оккупированной Белорусии Курту фон Готтбергу даже в случае эвакуации из Минска подготовлено теплое местечко в Европе, Дауманн не сомневался. А где шеф, там и его аппарат.

Кёльн, Берлин или Гамбург — это не захолустный Минск, от которого уже тошнило. А от Кёльна до Льежа полтора часа на поезде…

Дауманн подошел к окну своего кабинета, выходившего на центральную площадь Минска, и зло уставился на булыжную мостовую, замусоренную сеном и конским навозом. Неловко маршировала куда-то недлинная колонна полицейских, вооруженных русскими винтовками. Из дверей офицерской парикмахерской вышел только что побритый толстый майор-интендант, потянулся и крепко зевнул с довольным видом. Какие-то старухи торговали с рук папиросами.

Утомительно трезвонили колокола на звоннице собора. Теплый летний ветер вяло шевелил на флагштоке бело-красно-белый флаг с гербом «Погоня». Огромная афиша на немецком и белорусском извещала о том, что 27 июня в городском театре состоится открытие 2-го Всебелорусского конгресса.

Дауманн с неприязнью прочел набранный на немецком текст, перевел глаза на непонятные белорусские буквы. Была бы его воля, всех славян он давным-давно отправил бы на тот свет. Вместо этого приходилось — страшно подумать — обеспечивать безопасность тысячи делегатов, прибывших на этот самый конгресс.

Конечно, Готтбергу, разрешившему зачем-то его проведение, виднее, но все же германская армия пришла в эти дикие края не затем, чтобы предоставлять белорусам независимость и свободу. Их дело — пахать на немецких господ. А они вместо этого рассуждают о создании собственного государства!

От тягостных мыслей Дауманна отвлек задребезжавший на столе телефон.

— Пауль? — раздался голос оберштурмфюрера СС Хойзера. — Зайди ко мне, будь добр.