— А когда, согласно расчетам наших аналитиков, русские освободят Белоруссию от немцев?

— В самом худшем случае это случится в начале августа этого года, — уверенно ответил Мензис.

Черчилль снова задумчиво запыхтел сигарой.

— Заманчиво… заманчиво, — медленно и чуть слышно, словно сам себе, повторил он. — Заманчиво в тактическом плане, конечно. Но какие последствия для Британии это будет иметь в стратегическом плане?

Мензис молчал. Он знал, что Черчилль, по его обыкновению, сам ответит на заданный им вопрос.

— У нас уже были возможности повлиять на расстановку сил на Востоке, — неторопливо произнес Черчилль. — В частности, оказать давление на Сталина по поводу прибалтийских стран. Но мы не стали этого делать: год назад, в Тегеране, я не возражал против того, чтобы Латвия, Литва и Эстония остались в составе СССР. Расшатывать лагерь союзника в момент величайшей борьбы было бы подло… Сталин — наш союзник, — медленно и веско заключил премьер-министр. — А обманывать союзника непозволительно. Что вы скажете на это, мистер Си?"

"Так по традиции называли шефа британской разведки. На лице Мензиса появилась тень досады. Но Черчилль не смотрел на него.

— Однако, — выпустив клуб сигарного дыма, продолжил он, — разве позволительно истинному патриоту ставить интересы союзника выше собственных? Разве Британия простит нам хотя бы малейшие действия, направленные на ее ослабление и усиление наших потенциальных врагов? Разве целью существования Британской империи является процветание коммунистической России?.. А, Мензис?

Шеф МИ-6 радостно улыбнулся.

— Я позволю себе напомнить вам, сэр, слова, сказанные вами в октябре 1942-го, — почтительно произнес он. — «Мы должны остановить варваров как можно дальше на Востоке».

— И я не отказываюсь от своих слов сейчас, — согласно наклонил лобастую голову Черчилль. — Разве не с этой миссией вы, Стюарт, ездили во Францию, на встречу в главой абвера адмиралом Канарисом? Разве не этой высокой миссии должны посвятить себя народы Европы, позабыв разделившие их распри?

— К несчастью, адмирал Канарис был уволен Гитлером 11 февраля, — вставил Мензис, — и сейчас находится в замке Лауештейн под домашним арестом. Но работу в этом направлении мы безусловно продолжим. Объединенная Европа против восточного варварства — эта доктрина должна принести нам победу!

— А если в составе объединенной Европы появится восточный форпост, который примет на себя удар первой волны большевизма — я в этом ничего плохого не вижу, — удовлетворенно заключил Черчилль.

Он поднялся с кресла, и Мензис уже не в первый раз подивился тому, с какой быстротой мог преображаться премьер-министр.