Сейчас почти половина территории Белоруссии контролируется большевистскими партизанами, которые выступают единым фронтом с Красной Армией. Возьмись мы воевать с ними, мы ввергнули бы Белоруссию в пучину кровавой гражданской войны, которая неизбежно и очень скоро завершилась бы победой красных…

— Мы обдумывали также возможность высадки в Белоруссии крупного британского десанта, — продолжил Габбинз, — но это, увы, нереально по целому ряду причин. Вот если бы за спиной у нас находилась дружественная Германия, которая сняла бы все силы вермахта с Запада и бросила его на Восток…

— Она будет дружественной! — Черчилль стукнул кулаком по подлокотнику кресла. — Это единственный приемлемый для нас выход из Второй мировой войны! Иначе эта война станет попросту трамплином для расширения коммунистического влияния на Западе!

— Полковник фон Штауффенберг, по нашим сведениям, собирается действовать в самое ближайшее время, — тихо напомнил Мензис.

Черчилль кивнул.

— А что с нашими парнями? — медленно, с усилием спросил он. — Которых мы бросили, как выяснилось, к черту в зубы?

Шефы разведки переглянулись.

— Радиосвязь для них не была предусмотрена, сэр. Но… повторюсь, если бы они попали в лапы гестапо, их показывали бы уже в кинохронике «Дойче Вохеншау». Остается надеяться, что в данный момент они движутся вместе с немцами в Польшу. В Варшаве они должны явиться в резидентуру нашей службы, — проговорил Габбинз. — Оттуда мы найдем способ перебросить их в Швецию, а оттуда — в Англию.

— А если они попали в руки русских? — тихо поинтересовался премьер-министр.

Мензис и Габбинз одновременно тяжело вздохнули. На их щеках тоже одновременно, как по команде, появились красные пятна.

— Упаси нас бог от этого, сэр, — хором сказали Мензис и Габбинз и переглянулись.

* * *Ровно в 22 часа на Москву рухнули звуки мощнейшей артиллерийской канонады. Грохот 324 орудий сотрясал небо и землю. Но москвичи не пугались этой стрельбы. Наоборот, на вечерних площадях и улицах города было полно народа. Люди обнимались, поздравляли друг друга. Советский Союз двадцатью четырьмя орудийными залпами приветствовал доблестных освободителей Минска.

— Красиво… — тихо произнес Сталин, глядя из окна своего кремлевского кабинета на оранжевые и зеленые огни ракет, озарявших небо.

— Так точно, товарищ Сталин, — почтительно согласился шеф «Смерша», комиссар государственной безопасности 2-го ранга Абакумов, навытяжку стоявший у длинного стола. Сегодня, 3 июля, Сталин никого не принимал, но для Абакумова сделал исключение.

— Ну, что же вы замолкли? Я внимательно слушаю, — проговорил он, отворачиваясь от окна и начиная прохаживаться по кабинету.