На построении роты Зеленкевичу показалось, что Шпак его не узнал. Однако он ошибся. Уже после отбоя новый роттенфюрер, проходя по казарме, словно невзначай склонился к его койке и зло прошептал:

— Вот где ты мне попался, пащёнок! Ну теперь держись…

Теперь вредить немцам стало особенно трудно. Шпак действительно не спускал с Зеленкевича глаз и при каждом удобном случае накладывал взыскания. Кастусь недоумевал: как это НКВДшник мог оказаться на службе у оккупантов? Ведь немцы тех, кто при Советах служил в НКВД, близко не подпускали к командным должностям. Но унтер-капрал Сергей Бовт, с которым у Зеленкевича были хорошие отношения, объяснил ему:

— Дежурил я как-то в офицерской столовой и слышал, как батальоненфюрер с немцами про Шпака разговаривал. Так вот, Шпак сам к ним пришел, еще в 1941-м. Не иначе как хотел жизнь купить. Они его главой полиции поставили где-то в Литве, но там он вроде как оплошал — не раскрыл вовремя группу подпольщиков. Вот его и сослали к нам…

Однажды Кастуся и еще нескольких шуцманов его взвода отрядили на охрану железнодорожного вагона. Вагон стоял в тупике, на отдаленном пути, и двери его были опломбированы."

"— Солдат… эй, солдат, — услышал Кастусь еле слышный шепот сквозь дверь вагона.

— Кто здесь? — так же шепотом отозвался он.

— Водички бы нам, солдат… Третьи сутки без воды стоим.

— Кто вы? — почему-то спросил Зеленкевич.

— Нас везут в Освенцим, — просто ответили ему.

Слово «Освенцим» было хорошо известно Кастусю. Он сам не знал, что на него нашло, но бросился к вагону и с помощью своих товарищей начал сдирать с тяжелой двери пломбы и замки…

Очнулся он только тогда, когда почувствовал боль от ударов. Незнакомый эсэсовский офицер наотмашь бил его кулаком по лицу, рядом другие немцы избивали ребят из взвода. К эсэсовцу почтительно подскочил, сгибаясь в поклоне, батальоненфюрер, но немец и его сбил с ног ударом кулака…

За освобождение ста двадцати евреев капрал Зеленкевич, унтер-капрал Бовт, шуцманы Крайний, Морозевич, Романов, Слюсарь и Щуровский 15 июня 1944 года были приговорены военно-полевым судом к расстрелу. Кастусь так никогда и не узнал, что спас его от неминуемой смерти группенфюрер СС Курт фон Готтберг. Когда ему подали на утверждение приговор суда, глава оккупированной Белоруссии поморщился и, постучав пальцем по бумаге, заметил:

— К чему это?.. Эти евреи и так подохнут, не сегодня, так завтра, не в Аушвице, так в другом месте. А белорусов, желающих держать винтовку и стрелять в большевиков, у нас не так уж и много. В те дни, когда судьба Вайсрутениен решается на полях сражений, эти семеро должны искупить свою вину кровью и только кровью. В бою. С оружием в руках.