— Итак, по нашим предположениям, красные будут на окраинах города второго июля, — заговорил он. — К этому времени германская администрация окончательно покинет город. В Минске останутся только отдельные разрозненные части немцев, которые будут оборонять вокзал, — Латушка ткнул карандашом в карту, — Дом правительства, возможно, комиссариат. Таким образом, город фактически останется неподконтрольным.

— Это мы поняли, — нетерпеливо бросил Оукли. — Какова наша задача?"

"— Вам нужно будет по нашему сигналу захватить ключевые точки Минска. Это вокзал, бывшее здание НКВД, бывший Дом Красной Армии, комиссариат, почта, телеграф, телефон… И, самое главное, радиоузел, откуда будет сделано заявление о независимости страны.

Латушка обвел глазами присутствующих. Лица англичан были непроницаемы.

— Я напоминаю, господа, что согласно нашему соглашению с правительством Его Величества вы поступаете в оперативное распоряжение правительства Белорусской Народной Республики… Второй республики, — поспешно напомнил Латушка, — с президентом которой вы имеете честь сейчас общаться.

Называя себя президентом, Латушка действовал вполне обдуманно.

Конечно, с формальной точки зрения «легитимным правительством» Белоруссии могла считаться Белорусская Центральная Рада, а главой правительства — Радослав Островский, переизбранный на этот пост делегатами Всебелорусского конгресса 27 июня. Но… где эти делегаты и сам спадар Островский?.. Прошло всего-навсего три дня, и в Минске не осталось никого. Небось уже в Вильно, а то и в Кёнигсберге. Все побежали, когда поняли, что немцы не будут защищать Минск и тем более идею независимости Белоруссии до последнего человека. Своя шкура оказалась дороже.

«Чем решительнее я заявлю о своем праве на власть, тем большее уважение вызову в международном сообществе, — думал Латушка. — Конечно, Островский тут же поднимет шум и вой, назовет меня диктатором, узурпатором, Наполеоном… Но что такое Островский?.. Выкормыш Готтберга, палача белорусов. Кто будет прислушиваться к его словам?.. А ко мне, действующему рука об руку с англичанами и Ватиканом, прислушается весь мир».

Тем не менее английские коммандос, услышав слово «президент», переглянулись с нескрываемым презрением, и это не укрылось от взгляда Латушки.

— Есть, сэр! — издевательски произнес Торнтон и щелкнул каблуками, вытянувшись во фрунт.

Глава 30

В кабинет 2-го спецотдела НКВД вошел комиссар госбезопасности 3-го ранга Судоплатов. Полковник госбезопасности Воробьев торопливо вскочил, приветствуя начальство, но Судоплатов махнул рукой: садись, мол.

— Ну что?

— Никаких новостей, товарищ комиссар, — торопливо сказал Воробьев.