А о какой откровенности идет речь, если после первых же речей про чары суккуба, меня сдали бы ближайшему мозгоправу? Ну и, в-третьих, любое убежище носило лишь временный характер. Поэтому привязываться к кому-либо значило обречь себя на неминуемую боль расставания. Ну и еще миллион причин, включая полное отсутствие физического влечения к нормальным парням. Думаю, это последствия длительного общения с Гелианом, которые со временем могут пройти, если однажды он перестанет следовать за мной по пятам.

И вот сейчас, когда ослепленный собственными фантазиями охотник ждал, что вот-вот начнутся чудеса, я запаниковала.

Собственный план вдруг показался глупым. Ну, выдерну я пистолет из кобуры и что? Выстрелить не смогу все равно. А если он вздумает сопротивляться? По поводу разблокировки двери вообще молчу. Даже если получится, то каким образом вылезти наружу, избежав сопротивления здорового мужика? Стоит ему хоть чуть-чуть заподозрить меня в неискренности… насилие все равно свершится, только грубо и с полной фиксацией конечностей. Какой же выход? Первый вариант — завершить дело, постаравшись впечатлить дяденьку. Как бы там ни прошло наше… эээ… взаимодействие, все равно на полпути он ведь не остановится? А потом, когда размякнет, резко вырваться. Вот только терять девственность с этим подонком не хотелось совершенно. Я уж молчу про боль и кровь, а также кучу всего, что в самый неподходящий момент обязательно пойдет не так. Второй вариант — продолжать пудрить голову. То есть пожаловаться на тесный салон автомобиля, мешающий богине любви ""развернуться"" на полную катушку и отсутствие специального ""оборудования"", типа плетки, игрушек, да еще черт знает чего. Это послужит некоторым оправданием моей скованности, но вряд ли остановит неизбежное. Третий вариант — постараться отвлечь его, временно сбить желание. Вдруг получится? Попробуем.

— Надеюсь, нам никто не помешает в течение, как минимум, часа, — с придыханием простонала я, целуя ему шею.

— Ммм, — отозвался он, явно не улавливая смысла фразы. Плохо.

— Наконец-то, нормальный мужчина… а то Гелиан предыдущему собственноручно оторвал достоинство… кровищи было…

Вот тут сластолюбец немного напрягся. Я нарочно использовала яркий образ, воздействующий на больное.

Да еще и бедрами двинула в такт словам так, чтобы максимально сильно, до дискомфорта, прижать то самое место, о котором шла речь.

— Но не бойся… у вас же там, наверное, целая армия его скручивает… и моркубов, надо думать, не меньше двух десятков… так что вряд ли этот гад явится сюда и помешает нашей маленькой мести…

— Три моркуба, — пробормотал мужик, чуть отстраняясь. — Думаешь, мало?

— Три? — Ахнула я. — Да он, даже не прикоснувшись, заставит их расцарапать себе грудь и вырвать сердце.