— Мы с Настей тебе присмотрели тут комнату рядом с нами. Ее занял Даня, но он уже согласился поменяться, мы договорились.

Я метнула взгляд в указанном направлении и хмыкнула. Там, по соседству шеф заносил свои сумки. Получается, если я соглашусь, то он окажется прямо через стенку. Ну уж нет, дудки.

— Спасибо, Даня, — ответила я. — Но ты заселяйся, мне больше та комната понравилась. Не люблю первые этажи.

Парень кивнул и под недовольным взглядом Павла Дмитриевича зашел обратно."

"— Ну ты чего, — засуетилась Настя, судорожно подыскивая аргументы. — Здесь же лучше. Да и в гости друг к другу ходить удобнее…

— А зачем нам в гости ходить? Мы же на тренинг приехали, так что комнаты только для ночевки, — равнодушно пожала плечами я и вышла на улицу, пресекая последующие возражения.

Основная часть тренинга планировалась на завтра, а сегодня мы обживались и готовились к вечерним конкурсам. Помимо кулинарного, шеф задумал что-то еще дабы ""сплотить"" коллектив. Я ничего хорошего от него не ждала, поэтому всячески старалась держаться подальше от назойливой троицы. До темноты мне это успешно удавалось, а вот потом я все-таки попала в расставленную ловушку.

Просто потому, что ошиблась с определением объема заговора.

На кулинарном соревновании победила Нина, наш руководитель отдела продаж. В награду шеф лично подарил ей ручку-паркер в кожаной коробочке. А потом мы расположились за столом и принялись употреблять все наготовленное, попутно участвуя в продолжении программы. Конкурсы, задуманные Павлом Дмитриевичем, не отличались ничем особенным. Мы наперегонки вылавливали яблоки ртом из воды, бегали вокруг стульев, передавали коленями бутылку на скорость и прочее в том же духе.

Всем было весело, а я старалась всячески увильнуть, с вялым удивлением рассматривая кучу раскрасневшегося от беготни и вина участников. Мне казалось, будто я сижу в каком-то коконе и наблюдаю оттуда за людьми, с которыми не имею ничего общего. Что я тут делаю? Это же чужой мир, странные забавы и какие-то ужасные перекошенные лица вокруг, словно в замедленной съемке. У меня опять начался озноб, еда из безвкусной (к чему я уже привыкла) стала откровенно противной. Будто жуешь пластилин с мазутом. Теперь, оказавшись вне дома, вне привычной безопасной обстановки, я не смогла обуздать своих демонов. В горле встал ком и нечто внутри, миллион раз задавленное, медленно начало двигаться к поверхности. Я пока не понимала, что это, но чувствовала, как ненависть, вспыхнувшая было к окружающим, сменяется детским недоумением и даже обидой. Зачем я здесь? Это же чужая жизнь и она мне, мягко говоря, не нравится. Коллеги воспринимались орущими, ржущими чудовищами, с помощью кровавой жижи в бокалах радостно избавляющимися от последних границ приличия.