Зря они тогда отделались легким испугом.

Я почти все время проводил в палате с Кариной и Тамиром, но каждый раз, беря на руки своего малыша, ощущаю, как замирает сердце. Я без пояснений понимал, о чем говорит Валид. Воздушный самолет вызвал ассоциацию с тем случаем, когда Карина подговорила девчонок, и они помогли ей проникнуть в самолет.

Все ведь могло закончиться не так хорошо. Девчонки тогда были неправы. Мы воюем для того, чтобы наши дети и жены жили в мире и спокойствии, их выходка могла лишить меня всего, ради чего стоит жить. Валид тогда голос сорвал, крича на всех троих. Он еще не вернулся с задания и узнал обо всем позже других.

Чехоевы своих жен отправили в тайгу на месяц в наказание, хотели приструнить. Просто пугали, через неделю не выдержали, поняли, что себя наказывают, и сорвались к Лее и Ясе, а те отказались к ним возвращаться. Им и в тайге было хорошо, все их желания выполняли Олег и Петр, чистый воздух, ягод полно. А у братьев работа в Москве встала. Помирились через несколько дней.

Никто эту историю не забыл, но все сделали выводы. Я всю жизнь буду вспоминать тот день со страхом, но ни на секунду не забуду, что Карина рисковала собой, чтобы быть со мной рядом.

– Теперь домой, – командует Лея, забирая из рук Самира проснувшуюся дочь.

– Только если весь этот карнавал останется здесь, – бурчит Валид, но для меня все это не имеющий значения фон. Вот оно – мое счастье, рядом со мной. Я глаз оторвать не могу от своей девочки. Она каждый мой день наполняет смыслом, дарит счастье и любовь. Обнять, вдыхать ее аромат, целовать пухлые губы… Хочется остаться только вдвоем… втроем. Не привык еще.

– Амир, с наказанием не затягивай, – глядя на сестру, выдает Валид. Это стало шуткой, никто никого не наказывал. Покричали, а потом еще полгода читали нотации и сейчас периодически вспоминаем, чтобы они еще чего-нибудь не выкинули. Наши женщины могут.

– Мне нельзя нервничать, я кормящая мама. Молоко может пропасть, – гордо выдает моя девочка.

– Правильно. Как только перестанешь кормить, сразу за вторым, чтобы эти деспоты уже наконец-то забыли ту историю, – поддерживает подруг Яся, кидая на мужа гневные взгляды.

– А то сорвемся все вместе в тайгу и откажемся возвращаться, – поддевает братьев и меня заодно.

– Накажу, – подмигивая выдрочке.

– Не посмеешь, – одними губами.

– Есть у меня пара идей относительно твой сладкой попки, сейчас она такая аппетитная, что, боюсь, от наказания тебе не уйти, – она до сих пор не разучилась краснеть…

– Амир, вы едете? – все уже спустились и стоят у машин.

– Едем, – кричу людям, которые стали мне настоящей семьей, но с места не могу сдвинуться, в душе так много всего, не обличить в слова.