Я вдруг прямо сейчас начинаю осознавать, что все мои умозрительные построения о системе сильно напоминают паранойю про заговор мирового закулисья.

— Ты не понимаешь, — я выкладываю последний аргумент, — Это для тебя нормально трахаться с кем попало, а я не могу Алене изменять.

— Это ты не понимаешь. Я тебе еще тогда говорила, чтоб ты думать перестал об Алене как о сексуальном объекте. Но ты ж упертый… зомбак зомбаком. Ты больше не можешь изменить Алене, потому что Алена больше не человек… да и ты, кстати, тоже… Витька, — Кукла подпускает в голос жалостливости, — Ну хватит капризничать. Домывай меня уже и… делай все остальное. Я даже отвернусь, чтоб тебя не смущать.

Кукла демонстративно отворачивается и призывно двигает ягодицами. Смываю с нее остатки пены… да, зад у нее действительно шикарный. И даже то, что кожа после превращения в суккубу потемнела, обретя шоколадный оттенок, только добавляет сексуальности.

И это хорошо она придумала, в смысле отвернуться. Совсем не хочу видеть ее глаза бесстыжие. Пристраиваюсь сзади. Как бы я там не пытался отнекиваться, естество мое давно на полном взводе. А в голову сами собой лезут оправдательные мыслишки, мол так надо, Витя, мол это же просто такая необходимость. А сам вхожу в Куклу и уже понимаю, остановить себя не смогу. До чего же сексуальная гадина. Не могу себя больше сдерживать, ускоряюсь.

— Не так быстро, — одергивает меня Кукла, — У меня секса больше пяти месяцев не было. Не гони пожалуйста.

— Откуда ты знаешь про пять месяцев? — озвученная цифра так поразила, что я остановился.

— Не останавливайся, черт, — требует Кукла, — Календарь в интерфейсе посмотреть не догадался?

Вот я точно туплю. Вызываю интерфейс и под громкое возмущенное сопение Куклы открываю календарь: конец марта! Нормально так я на чердачке отсиделся. Закрываю календарь и на зло Кукле делаю несколько быстрых сильных толчков. Кукла издает стон, но ничего не говорит. Вот и чудно. Я снова замедляюсь.

Слишком долго делать это медленно я не смог, особенно после того, как Кукла начала отвечать мне встречным движением упругого зада. Я снова начал ускоряться. На этот раз она не возмущалась, начала постанывать. Я ускорился еще. А потом еще. Когда держать в себе рвущийся из меня заряд стало невмоготу, я с силой вжал бедра в ее ягодицы. Постанывания Куклы перешли в единый утробный звук.

— У-у-у-у-у, — протяжно провыла она на весь чердак.

— Кукла, черт тебя побери, — выругался я, тяжело дыша, — Твой вой на весь квартал было слышно.

— Ерунда, — голос у Куклы довольный, поворачивает голову ко мне, — Тут похоже каждый гоблин осведомлен, что на чердаке зомби держат.

— Имей ввиду, — предупреждаю, — Это было в первый и последний раз.