Как сейчас его ноги?

– Для человека его возраста, – мрачно заметил эскулап, – можно ожидать прогрессирования… однако, думаю, будет лучше, если вы сами непосредственно свяжетесь с мистером Люсменом. Можете написать ему на Паркеровскую больницу, и, мне кажется, через сорок восемь часов он уже сможет читать почту. А теперь извините меня… У меня сегодня был довольно трудный день, а утром мне предстоит несколько операций.

Мейсон с серьезным лицом откланялся.

– Извините за беспокойство, доктор, – сказал он, – но я очень волнуюсь. Знаете, ведь мы одно время были очень близки с мистером Люсменом.

– Пожалуйста, напишите мне свою фамилию, – предложил Соди, – возможно, я…

Но Мейсон уже спускался по ступенькам вниз.

– Ради бога, простите за беспокойство, – сказал Мейсон почти у двери. – Понимаю, насколько драгоценно ваше время.

И, не дав доктору опомниться и обратить внимание на то, что предложение того так и осталось без ответа, Мейсон спросил:

– В какое время у вас утром операция?

– В восемь тридцать, – ответил Соди и закрыл дверь.

– Есть хочешь, Делла? – поинтересовался адвокат, когда они уже подходили к такси.

– Да можно бы немного перекусить, – призналась девушка.

– Лично я не очень голоден, – сказал Мейсон, – и мне к тому же надо последить за доктором Соди. Хочу посмотреть, выйдет ли он из дому в течение ближайших десяти-пятнадцати минут. А что, если ты возьмешь это такси и съездишь поесть в «Локарноз-грилл» без меня? А я присоединюсь к тебе минут через двадцать или через полчаса.

Она смотрела на него с тем восхищенным и понимающим выражением лица, которым женщина одаривает обожаемого мужчину, оказавшегося довольно неуклюжим в своем стремлении перехитрить ее.

– Что-нибудь не так? – невинно посмотрел на Деллу Мейсон.

– Доктор Соди – врач. И если он выйдет, то это может быть и вызов к больному. Не так ли?

Мейсон кивнул.

– И к тому же срочный вызов. Поэтому он, скорее всего, поедет на машине. Вы что же, понесетесь за ним вприпрыжку?

– Нет, – смутился адвокат. – Я просто хочу знать, выйдет ли он вообще из дому, а куда направится, не важно.

Делла Стрит положила руку на рукав пальто Мейсона.

– Дружище Перри, послушайте меня. Вы что-то задумали. Если это тайное проникновение в чей-то дом, то я, поверьте, завязну в грязи так же глубоко, как и вы – в трясине.

– Почему ты думаешь, что я собираюсь проникнуть к кому-то в дом?

– Не хитрите!

– Это же квалифицируется как уголовное преступление, – пытался Мейсон отвлечь Деллу. – Это опасно. В случае если нас поймают, мы не сможем отвертеться.

– Тем более у вас есть все основания взять с собой сообщника, – настаивала девушка.

– Нет, – уступил он. – Это слишком опасно. Поезжай в ресторан и…

– К черту! Я остаюсь с вами. Поедем на такси или?..