– Принесите несколько штук, пожалуйста.

Девушка щелкнула выключателем.

– Эй! – крикнул Мейсон. – Я же предупреждал, что надо проявлять осторожность и постараться ни к чему не прикасаться.

– О, я забыла… А как мне достать резинки, не оставив отпечатков пальцев?

– Платком или подолом юбки, – объяснил Мейсон.

Мьюриель приподняла подол и открыла один из ящиков, который оказался разделенным на несколько секций. В каждой лежали резинки разных размеров.

Мейсон достал две штуки кончиком авторучки и кивнул Мьюриель, показывая тем самым, что можно закрывать ящик.

Адвокат надел резинки на пачку купюр.

– Ваша мачеха очень аккуратная, – заметил Мейсон. – В лаборатории идеальный порядок по сравнению с полным хаосом в мастерской отца.

– Знаю. Что касается своего хобби – здесь Нэнси постоянно следит за порядком, чего нельзя сказать обо всем доме. Она в этой комнате сдувает каждую пылинку, и все вещи лежат на своих местах.

– А ваш отец – полная противоположность?

– Ну, до безукоризненной аккуратности ему далековато, – засмеялась она. – Мастерская напоминает открытый яблочный пирог, начинку для которого резали как попало.

– Понятно. Кстати, у вас есть фотография вашего отца, которую вы могли бы мне дать?

– Ну, у меня в комнате стоит одна в рамке, но…

– Вам нежелательно возвращаться в дом в настоящий момент, – перебил адвокат. – А здесь случайно нет?

– О, конечно. Несомненно. У Нэнси тут сотни снимков. Она обожает портреты. Она использует какую-то технику, помогающую нанести на бумагу лишь слабое изображение, потом работает над портретом масляными красками. В результате получается картина, причем практически невозможно определить, что она сделана на основе фотографии.

– Следовательно, где-то здесь есть фотографии вашего отца, – пришел к выводу Мейсон. – Давайте поищем. Только постарайтесь больше не оставлять здесь отпечатков пальцев.

– Мне кажется, они вот в этом ящичке, – сказала Мьюриель. Девушка взяла подол большим и указательным пальцами и потянула ручку на себя. – Да, здесь их даже несколько, – заметила она.

– Возьмем верхнюю, – решил Мейсон. Он достал снимок величиной восемь на десять дюймов. – Это ваш отец?

– Да. Правда, фотография слишком светлая, нет нужной четкости, однако Нэнси предпочитает работать именно так. У нее свой метод.

Мейсон принялся с интересом рассматривать круглое лицо.

– Сколько ему лет?

– Так, надо посчитать. Сорок два, может, сорок три.

– А вашей мачехе?

– Бог ее знает, – засмеялась Мьюриель. – Тридцать с чем-то. Ближе к сорока. Однако она никому не открывает свой истинный возраст, а мы не спрашиваем.

– Сколько лет дочери Нэнси, Гламис?

– Двадцать.

– А вам?

– Столько же… Мистер Мейсон, что вы планируете предпринять? Насчет папы, я имею в виду.