— Вы предложили такой метод снятия отпечатков?

— Да, сэр.

— Не кажется ли вам, что это довольно примитивный метод?

— А вы какой метод предлагаете, мистер Мейсон?

— Я всегда считал, что лучше проявить отпечатки и сфотографировать их расположение на предмете, а если отпечатки очень важные, принести этот предмет в суд.

— Очень жаль, что мы не можем удовлетворить вас, — с сарказмом заметил Дорсет. — Но в этом особом деле отпечатки были по всей ванной комнате, которой пользовались все живущие в доме. Поэтому мы использовали свой метод, поскольку многие предметы не принесешь в суд.

— А как вы определили место, где нужно брать отпечатки пальцев?

— Я лично ничего не определял. Все это в полной компетенции агента Корнинга, и спрашивайте об этом его. Я думаю, что он заготовил конверты с обозначением мест, где нужно было взять отпечатки.

— Понятно. Той ночью вам не удалось побывать во второй части дома, в которой расположены служебные помещения компании по недвижимости «Фолкнер и Карсон»?

— Нет, той ночью не удалось. Я побывал там утром и обнаружил большой аквариум для рыб, без воды, перевернутый набок, так что песок и галька оказались на полу.

— Вы не пытались снять отпечатки пальцев с аквариума?

— Нет, сэр. Мы не сняли никаких отпечатков пальцев с аквариума.

— Могу я спросить, почему?

— По той простой причине, что я не связывал перевернутый аквариум со смертью Фолкнера.

— Значит, вы лично, не усмотрев прямой связи с убийством, пропустили такую важную улику?

— Мистер Мейсон, мы же не можем по всему дому снимать отпечатки пальцев.

— Но при ограблении вы же делаете это?!

— Это было не ограбление, а убийство.

Мейсон поднял брови.

— Тем более ничего не было украдено.

— Откуда вы знаете?

— Я знаю, — раздраженно ответил Дорсет, — никто ничего не заявлял о пропажах.

— Аквариум поставил там Гаррингтон Фолкнер?

— Я так думаю.

— Значит, — продолжал Мейсон, — единственный человек, который мог заявить о пропаже, мертв.

— Я не считаю, что что-нибудь пропало.

— Получается, что когда вы так говорите, то пользуетесь каким-то телепатическим чувством, интуицией…

— Я пользуюсь своим мнением, — чуть ли не начал кричать Дорсет.

— Неужели этот перевернутый аквариум так важен, джентльмены? — примирительно вмешался судья Саммервиль. — Обвинение или защита собираются приобщить его к делу?

— Обвинение не собирается, — быстро ответил Медфорд.

— Защита надеется приобщить.

— Так, — заключил судья, — разброс во мнениях большой.

— Мы не возражаем, — поспешил заверить судью Медфорд. — Мы не собираемся отнимать у подсудимой любую возможность, которая могла бы облегчить ее участь.